Читаем без скачивания Дети иного мира - Ярослав Васильев

– Итак, господа офицеры, – начал очередное совещание адмирал, – сегодня прошу подвести общие итоги.

– Служба разведки – в график укладываемся. Полные профили будут готовы через неделю, потом можно начинать выборочное программирование.

– Армейские подразделения – в график укладываемся. В следующем году, как только получим современное оружие, за две недели готовы довести подразделения до уровня, примерно соответствующего нормам ополченцев и резервистов довоенного времени. Этого хватит, чтобы выдержать лобовое силовое столкновение с любой из нынешних армий. Защитные системы промзоны проверены, насколько это возможно без подключения полноценного источника энергии.

– Техническая служба – в график укладываемся. Первая производственная линия работает. Вторая и третья готовы и ждут запуска главного реактора – двух термоядерных не хватает даже для пробного пуска. Ориентировочная ёмкость полного цикла до двух термоядерных реакторов в месяц или трёх «внутрисистемников» в год. Запасы сырья от шести до девяти месяцев.

Рот повернулся к старшему энергетику:

– Господин Эрман, поясните, пожалуйста.

Полковник встал, и все невольно улыбнулись: вот уж наглядный пример о форме и содержании. В прошлой жизни это был невысокий, полный и нескладный человек, рядом с которым вечно терялись всякие мелочи вроде ручек и записных книжек – таким же он остался и здесь. Разве что стал моложе в несколько раз. Так же, как и там мямлил и панически боялся высказываться на всякого рода собраниях – и становился несгибаемым железом, едва оказывался в родной стихии машин и реакторов.

– М… мы действительно отстаём от расписания. Почти…м… на неделю. Но этому есть объективные причины. Качество выполнения тэта-сердечников в нынешних условиях оставляет желать лучшего, потому… м… калибровка фокусирующих пар и заняла столько времени. Но в течение ближайших двух-трёх дней всё будет готово.

– М… – ещё больше растерялся энергетик, – дело в сроках. Мы рассчитываем заменить на гравитационный, как только будет запущен основной цикл производства. А пока и так пришлось упрощать внешнюю защиту. Нет-нет, – постарался опередить он следующий вопрос, – это безопасно. Я…я в своё время интересовался, даже до теоретических разработок ещё больше двухсот лет. А первые эксперименты пройдут только через двести пятьдесят. Сейчас же даже сама идея о существовании субквантов противоречит всей теории физики. И даже если кто-то случайно заметит подобное явление, оно просто останется без внимания. Поэтому углублённую защиту от резонанса можно не ставить…

Следом пошли остальные доклады, но закончились они довольно быстро, всем было ясно, что сегодня пойдёт обсуждение следующего этапа: если в зале появился профессор Чарский – значит, он готов предоставить рекомендации аналитиков. Потому, когда после отчёта финансовой службы на трибуне появился профессор, атмосфера в зале уже была наэлектризована до предела.

– Итак, господа. Исследовательская группа закончила обработку, и я готов изложить результаты. Согласно нашим расчётам, для получения гарантированного необходимого воздействия, мы должны обеспечить резкий взлёт космических технологий, а также создать в ближайшее время ещё два политических полюса силы. Для этого требуется появление в следующем году где-нибудь в Южном полушарии – предпочтительно в Австралии – технологии промышленного термоядерного реактора. Сразу после этого должна «выйти из тени» подконтрольная нам корпорация «Стелвия», а в России в течение следующего года осуществится строительство нормального космодрома. Тогда можно будет «анонсировать для общественности» разработку внутрисистемного челнока класса «Стриж» и через три-четыре года от сегодняшней даты будет реализована программа постоянных лунных шахт. С учётом того, что в основной ветке истории они были построены лишь на сто восьмидесятом году информационной эры…

Глава 7. Катастрофа – часть первая

Михаил Янович Зарецкий работал с Ральфом Хофманном пятнадцать лет, и до сих пор коллега не переставал удивлять пожилого математика. Внешне типичный «ариец» – хоть сейчас на плакаты Третьего Рейха, ценит домашний уют, любит женщин и детей… и до сих пор не женат. Хотя молоденькие лаборантки вешаются на него с далеко идущими целями с завидной регулярностью, а он водить на ночь их никогда не отказывается. В быту и повседневной жизни заядлый педант – в работе воплощение хаоса. Может произвольно менять график работ, забывать где попало карандаши или листочки с записями, не помнить завтрашнее число и потребовать начать новый эксперимент в выходной. Впрочем, персонал давно привычен. К тому же, за исключением самого Михаила Яновича и пары помощников, которые начинали работу вместе с Хофманном ещё в девяностых, остальные – вчерашние студенты и аспиранты, влюблённые в науку – и горящие возможностью посмотреть за край, куда не заглядывал ещё никто в мире. Потому назначены были последние и самые сложные испытания на конец недели.

В восемь утра воскресенья Михаил стоял в контрольном зале и зевал, глядя, как сидевшая в дальнем углу зала перед бронированным окном четвёрка лаборантов стучала по клавиатуре и дёргала джойстики манипуляторов, готовя оборудование к эксперименту. Через несколько часов остальные экраны, компьютеры и огромная видеостена на противоположном торце управляющей комнаты оживут, в воздухе повиснет гул разговоров и запах озона, два десятка помощников будут снимать данные, рассчитывать графики… а над всем этим будет стоять профессор Хофманн со свой неизменной трубкой. Курить на территории Центра нельзя, потому трубка будет либо выглядывать из кармана рубашки, либо крутиться в руках. Либо Ральф будет её грызть незажжённую – если эксперимент даст необычные результаты или что-то пойдёт не так. Сумасшедший дом начнётся ближе к полудню, а пока делать Михаилу нечего. Вот только многолетнюю привычку наблюдать за любым делом с самого начала никуда не выкинешь – и потому он здесь. Но спать всё равно хочется… Михаил посмотрел на своё отражение в одном из экранов. Да-а-а, видок ещё тот: мешки под глазами в дополнение к лысине и наметившемуся брюшку красоты не добавляют даже в молодости, а уж к пятидесяти – тем более. Быстро кинув аккуратный взгляд на ушедших в дело лаборантов, Михаил отошёл к видеостене, где в обход всех правил в первый же день поставил столик и кофемашину. Даже пришлось выдержать «бой» с инженером по технике безопасности, мол, не положено. Но Михаил своё желание отстоял: в конце концов, он начальник и имеет право на маленькое нарушение. Чтобы в такие дни как сейчас спокойно наслаждаться ароматным напитком, а не стоять над душой у операторов и не глазеть в окно экспериментального зала на установку. Да и смотреть там пока не на что – двухметровый металлический куб, крошечный с высоты третьего этажа. Вот когда начнётся эффект «мерцания» и за бронестеклом всё заполнят цветные миражи, сполохи и молнии – это действительно впечатляет. Если остаётся время смотреть.

Четыре часа спустя, вспомнив о желании «полюбоваться», Михаил усмехнулся – глупость от безделья. Установка впервые готовилась заработать в режиме радара на полную мощность, отслеживая объекты в радиусе больше семисот километров – и потому сейчас на видеостене отображалась карта, где медленно ползла красная окружность с цифрами километров, внутри которой сразу же загорались значки обнаруженных самолётов и кораблей.

– Ну что, Михаэль, можно считать, что всё получилось? – руководитель проекта показал своему заместителю в сторону одной из ЖК панелей на боковой стене, где в увеличенном масштабе отображался участок космоса над Тюменью. – Вот этих двух спутников нет ни в одном каталоге, и даже наши военные о них не знают – а мы видим.

– Получилось. Только мне не нравится обратный прирост, – Михаил показал на монитор, куда выводилась камеры из помещений «разрядника».

Устройство для поглощения энергии были вынуждены построить, когда через полгода после первых пусков неожиданно обнаружили «эффект обратимости» – установка сначала как губка впитывала электричество, а потом начинала отдавать. После того как первый макет взорвался, едва не разнеся в клочья лабораторию, глубоко под землёй было смонтировано устройство «сброса», там излишняя энергия тратилась на расплав чугунных чушек и создание искусственных молний. – Поток растёт быстрее расчётного. Слишком быстро…

Договорить он не успел – одну из видеокамер залил ослепительный белый свет каскада молний и почти сразу она вышла из строя. Поток обратной энергии вырос гигантским скачком, генератор молний не справлялся, а глыбы металла плавились одна за другой с ужасающей быстротой.

– Расширяйте зону охвата на максимум! Начинайте эвакуацию всего незанятого персонала! – приказал Ральф. И на недоумённый взгляд Михаила пояснил. – Сам знаешь, выключать сейчас – взлетим на воздух. Надо попытаться повысить расход энергии, тогда успеем.