России.
В 1910-е годы певица гастролирует с концертными программами, состоявшими из русских и цыганских романсов, много записывается на граммофонные пластинки. Вяльцеву и Раисову часто противопоставляли, считая их главными конкурентками за звание «королевы романса».
Александр Блок в письме от 5 августа 1912 года признавался другу: «Я слушал Вяльцеву – в первый раз после окончания курса в гимназии, когда мы ездили в Москву. Она мне необыкновенно не понравилась. Еврейка Раисова неизмеримо лучше». Справедливости ради стоит отметить, что Вяльцеву Блок все-таки в дальнейшем «расслушал» и в восхищении посвятил ей стихи: «Дивный голос твой, низкий и странный, славит бурю цыганских страстей…» Как сложилась судьба Раисы Раисовой после революции, неизвестно.
А вот осколки еще одной биографии…
Мария Александровна Эмская наряду с цыганскими романсами, сделавшими ее имя в начале XX века крайне популярным, включала в свой репертуар даже оперные арии. Эмская активно записывалась на грампластинки, в годы Первой мировой войны напела много композиций патриотического содержания: «Все умрем иль победим», «За Родину и честь», «На поле сраженья», «Смерть героя», «Солдатская колыбельная песня», «Холодно, сыро в окопах».
Пластинка Марии Эмской с ее портретом
Случалось ей записываться дуэтом с Михаилом Вавичем и другими «властителями дум». Общая дискография Эмской насчитывала более 300 (!) пластинок. Но, как и сегодня, знаменитости на заре звукозаписи часто становились жертвой пиратства. Рассадником незаконного выпуска дисков стала разместившаяся в Петербурге фабрика «Тонофон». Проведя небольшое «исследование», целью которого было выявление самых покупаемых имен, жулики начали рьяно тиражировать пластинки М. А. Эмской. Будучи женой известного автора сатирических скетчей и издателя журнала «Граммофонный мир» Д. А. Богемского, который знал всё и вся в музыкальном бизнесе, она умудрилась записаться практически на всех фирмах, существовавших тогда в России. Не успевала где-нибудь появиться ее новая удачная пластинка, как через пару дней на рынке всплывали пиратские копии «Тоиофона». По откровенному и циничному признанию «пиратского атамана», он продал десятки тысяч дисков, не уплатив Марии Александровне ни копейки. «Помилуйте, – плакалась артистка, – мало того что этот господин обворовал меня, он еще и сделал мне убийственную рекламу Диски “Тонофона” не дают ни малейшего представления о моих вокальных данных, получается сплошная хрипящая безголосица и какая-то старческая сипота».
Из газеты «Московские ведомости», февраль 1910 года:
«Среди артистов возникла мысль не входить в соглашение с обществом граммофонов, а самим эксплуатировать свои пластинки, открыв собственный магазин. При приблизительном расчете артисты на свою долю получат на тридцать процентов больше, нежели получают теперь. Наконец в настоящее время трудно установить контроль продажи пластинок».
Подробности о судьбе Марии Александровны Эмской неизвестны.
Не так давно в Петербурге случайно была обнаружена могила певицы.
Судя по дорогому и тонко выполненному памятнику, ее уход стал большой трагедией для Д. А Богемского, если он в 1925 году сумел найти и средства, и возможности для его изготовления.
Надгробие М. Эмской в Петербурге
Надгробие «принцессы романса» перечеркивают строчки эпитафии:
«Как странно и обидно
Что ты, закрывши очи,
Ушла от нас так рано
Под своды вечной ночи.
Дни за днями катятся,
Жизнь за все расплатится,
Я устала песни распевать.
Пусть туман колышется,
Только тез не слышится,
Пе мешайте мне спокойно спать».
Это измененный припев песни П. Германа и С. Покрасса «Дни задними катятся». Вещь в начале минувшего столетия пользовалась успехом и исполнялась разными вокалистами, в том числе и Юрием Морфесси, чья версия вошла в подарочный диск «Звезды царской России»,
* * *
Но, прежде чем дальше перечислять соперниц «примадонн», уделим пару слов супругу Марии Эмской Дмитрию Анисимовичу Богемскому, который также стяжал славу на сцене, но в качестве исполнителя куплетов и мелодекламаций. С 1910-го по октябрь 1917-го издавал журнал «Граммофонный мир». Был широко известен и как автор фельетонов, сатирических рассказов, часто резко антисемитского содержания.
Д. А. Богемский. Около 1915
Ярый сторонник реакционной политики премьер-министра Петра Аркадьевича Столыпина, куплетист Богемский оказался потрясен известием об убийстве сановника, случившемся в Киеве 1 сентября 1911 года, и не замедлил излить свои переживания в песне.
Спустя четыре месяца после похорон Столыпина Богемский сочинил и записал на грампластинку два произведения: речь «Прочувственное слово» (с хором Министерства внутренних дел под управлением А. Архангельского) и мелодекламацию «На смерть П. А Столыпина».
Первое произведение начиналось словами: «Грянул выстрел. Свалился могучий дуб упал кедр ливанский… О великая Русь необъятная, не перевелись еще колоссы, богатыри, великие борцы за идеи, которые ведут тебя к счастью, славе и с гордо поднятой головой встречают смерть за тебя и за народ…
Вечная память Петру Аркадьевичу Столыпину, вечная, кристальная, народная память!»
Мелодекламация звучала в схожей «тональности».
«Когда пластинка была изготовлена, первый ее экземпляр Дмитрий Анисимович немедленно отправил с сопроводительным письмом супруге покойного председателя Совета министров Ольге Борисовне Столыпиной. Через некоторое время Богемский получил ответ следующего содержания: Душевно благодарна Д. А. Богемскому за присылку граммофонной пластинки и письмо. Очень ценю Ваше внимание. 8 февраля 1912 г”, - пишет киевский коллекционер и знаток истории грамзаписи А И. Железный[8].
Дмитрий Анисимович Богемский жил напряженной жизнью, успевая выступать на эстраде, издавать журнал, записываться на пластинки, сочинять романы, рассказы и куплеты на злобу дня. После изобретения Паулем Эрлихом в 1915 году лекарства сальварсана (названного газетчиками «пулей 606», и ставшего мощнейшим препаратом, с помощью которого лечили самые разные серьезные недуги, включая бич того времени – сифилис), все газеты мира смаковали перспективы эпохального открытия, и фельетонист Богемский решил не оставаться в стороне. В 1915 году вышла его пластинка с композицией под названием «606», где каждый куплет начинался зарисовкой из жизни с вполне понятной цепочкой событий, а заканчивался упоминанием цифры «шестьсот шесть», обеспечивающей неизменный happy end для героев песенки:
Явления прогресса приятны нам всегда,
И милому повесе увлечься – не беда,
Окончены мытарства, науке – слава, честь
Придумали ученые лекарство…
Дмитрий Анисимович Богемский скончался от сердечного приступа в 1930 году после очередной проработки на заседании репертуарной комиссии.
* * *
Публика капризна и привередлива. Былые кумиры забываются в два счета, тем более когда обстановка вокруг совершенно не располагает к веселью. Так случилось после октября 1917-го с Марией Эмской, Раисой Раисовой и сотнями других «служителей Мельпомены». Кому было «напророчено»,
