Но когда Рейчел и Маркус наотрез отказались посвятить меня в детали, я очень обиделась: без меня вообще не было бы этого дурацкого свидания. Рейчел ничего мне не рассказала, я даже не знала, целовались ли они, и потому терялась в догадках, как все закончилось. Чем больше я приставала, тем больше они секретничали — и тем сильнее Маркус начинал меня интриговать. Это был какой-то порочный круг. И потому в течение следующих нескольких недель каждый раз, когда Маркус звонил Дексу, я ставила себе целью во что бы то ни стало, проговорить с ним как можно дольше. Однажды даже позвонила ему сама, с работы, якобы лишь затем, чтобы поговорить о поездке в Хэмптон и о каких-то предсвадебных мелочах. Повесив трубку, я тут же отправила ему сообщение по электронной почте. Он немедленно ответил, и мы играючи обменивались репликами целый день. Это было забавно.
Когда подошло четвертое июля, Рейчел и Декс оба вынуждены были остаться в городе из-за работы, вместо того чтобы ехать с нами в Хэмптон. Конечно, я была раздосадована тем, что моя лучшая подруга и мой жених будут сидеть в Нью-Йорке, но отчасти меня привлекала идея провести выходные с Маркусом без посторонних глаз. Я не хотела ничего глобального. Просто небольшая интрижка.
Все началось в «Толкхаусе», после того как мы опять пытались друг друга перепить, только на этот раз без Декса и его душеспасительных назиданий. Я здорово перебрала, но изо всех сил пыталась выстоять и не показать, что мне плохо и что я совсем поглупела. Конечно, я была сильно пьяна. И Маркус тоже.
Мы танцевали до глубокой ночи, а потом вернулись домой — я, он и Клэр. Клэр переоделась в пижаму и пошла спать, а мы с Маркусом продолжали веселиться — сначала сидели внизу, потом вышли во двор.
Все было здорово — мы поддразнивали друг друга и смеялись. Потом начали баловаться, как дети, затеяли настоящую борьбу на мокром газоне. Помню, как заорала на Маркуса, когда он подставил мне подножку, требуя, чтобы он прекратил. Сказала, что у меня все платье будет в грязи. Но на самом деле мне не хотелось, чтобы он прекращал; и Маркус, кажется, это понял, потому что даже и не подумал остановиться, а заломил мне руку за спину — и я завелась. Просто потому, что Маркус таков. Кажется, он тоже возбудился, когда почувствовал, что побеждает. И это, в свою очередь, распалило меня еще больше.
Начался дождь, но мы и не собирались идти в дом. Стояли, прильнув друг к другу, как замороженные. Потом перестали смеяться. Даже не улыбались, только смотрели друг на друга, почти соприкасаясь носами. А затем, не размыкая объятий, я потянулась к нему и коснулась его губ. Легко, невинно, очень быстро. Мне хотелось, чтобы он первым меня поцеловал, но я слишком долго ждала. Эти несколько секунд были просто восхитительны. Он, наверное, тоже об этом подумал, но потом вдруг отстранился и спросил:
— Что мы делаем?
Я снова его поцеловала. На этот раз — по-настоящему. Чувствовала себя в состоянии боевой готовности, в голове шумело.
— Мы целуемся, — сказала я.
— Ты думаешь, что поступаешь правильно? — спросил он, все еще прижимаясь ко мне, на этот раз — чуть сильнее.
— Может быть, и нет, — ответила я. — Но будь что будет.
И снова его поцеловала. На этот раз он ответил. Мы долго целовались под теплым летним дождем, а в отдалении грохотал гром. Оба думали, что нельзя, нельзя этого делать, но для полной уверенности нам чего-то не хватало. Мы пытались обмануть самих себя. Маркус говорил, что надо остановиться, довольно, это какое-то безумие, вдруг Клэр нас увидит… Но мы так и не остановились.
Вместо этого я крепко взяла его за руку и сунула ее себе под платье. Он, разумеется, хорошо знал, что делать. Если до тех пор у меня были еще сомнения насчет его опытности, то теперь они исчезли. Он был одним из таких парней! Декс, конечно, красив, думала я, но такого он не сделает. И ничего подобного тоже. А даже если и сделает, то я буду чувствовать себя совершенно иначе. И мысль о том, что с Дексом я никогда не испытаю того, что теперь предлагал мне Маркус, заставила меня шепнуть ему на ухо:
— Я хочу тебя.
— Нельзя, — прохрипел Маркус, продолжая работать рукой у меня между ног.
— Почему?
— Сама знаешь.
— Но я хочу.
— Нет.
— Хочу. Действительно хочу, — сказала я.
— Черт возьми, нет! Мы не должны.
Но я между тем уже освободилась от трусиков и расстегнула ему джинсы, а потом запустила ладонь внутрь, и дыхание у него участилось точно так же, как и у меня. Мы, совсем как школьники, разыграли целый спектакль, оттягивая неизбежное. Шаг за шагом. Но наконец, это случилось. Прямо на газоне, под теплым июльским дождем.
Хочу сказать, что я, конечно, о многом серьезно думала — о том, что мы делаем, к чему это приведет, как отразится на помолвке и вообще на жизни с Дексом. Но еще больше меня заботило другое: «Я лучше других женщин, которые были у него? Декс когда-нибудь об этом узнает? Маркус еще пойдет на свидание с Рейчел? Почему мне, черт побери, так хорошо?»
Мы долго занимались любовью — возможно, потому что оба слишком много выпили, но мне кажется, здесь свою роль сыграла не столько выпивка, сколько несомненная мужская привлекательность Маркуса. Наконец мы выпустили друг друга из объятий и попытались отдышаться. Дождь внезапно перестал, но мы успели вымокнуть до нитки.
— Ух! — сказал он, вытаскивая ветку из-под спины и отбрасывая ее в сторону. — Вот черт!
Я все еще находилась под впечатлением, потому что только тихонько улыбнулась.
— Нам не стоило этого делать, — сказал он.
— Поздно, — ответила я, беря его за руку. Он сжал мои пальцы.
— Да, слишком поздно… Ч-ч-черт!
— Ты ведь не расскажешь Дексу? — спросила я.
— Ты что, спятила?! Ни за что. Никогда. И ты тоже молчи. — Он явно запаниковал.
— Конечно, — ответила я. И вспомнила о Рейчел — если она узнает, то сначала будет шокирована, потом обидится и, наконец, примется читать нотацию. Но она не узнает. Кто угодно, только не Рейчел.
Маркус коснулся моего мокрого бедра.
— Надо идти в дом. И вымыться.
— Вместе?
— Нет! — Он истерично рассмеялся. — Не вместе. Думаю, мы уже достаточно сегодня повеселились.
Я хотела спросить, каково ему теперь. Уточнить, что значил для него этот случай, что он теперь чувствует и вообще — захочет ли повторить в будущем? Но тут, же почувствовала себя совсем пьяной, смущенной и немного растерянной. Мы вошли в дом, поцеловались на прощание и разошлись каждый в свой душ. Я все еще не могла поверить в то, что случилось, и хотя не сожалела ни о чем, но все-таки немного поревела, стоя под струей горячей воды, глядя на свое восхитительное обручальное кольцо с бриллиантами и думая о том, что Декстер сейчас одиноко спит в нашей кровати в Вест-Сайде.
