с одной стороны, были как бы и не враги, но вот на помощь Магдебургу они не пришли и тогда погиб почти весь город и округа. Потому и совесть меня не мучила. Раз война так уж и война. В обозе было полсотни человек, но из них охраны было два десятка мушкетеров. Получалось, что у меня появилась весьма редкая возможность завладеть обозом и добыть себе пушки. План война покажет. И вот уже по тревоге построились ополченцы, которые у меня были выделены в отдельный отряд быстрого реагирования. Состоял отряд из двух десятков мушкетеров и десятка пикинёров и под моей командой отряд резко сорвался с места и отправился за пушками.
Мушкетеры — это общее название ополченцев, которые были вооружены чем-то другим, а не пиками. На вооружении этих моих мушкетеров были четыре мушкета, восемь арбалетов и восемь аркебуз. Пикинёры были вооружены трехметровыми пиками и по пистолету на брата. Я вооружился солидно, пистолеты три пары и сабля, карабин я не стал брать. У меня стояла другая задача — руководить боем, в не самостоятельно воевать вместо ополчения.
Пять километров для пешего марша — это чуть меньше четырех часов, если марш по лесу и пересеченной местности. Именно так по лесу мы и шли громить шведский обоз. Обозный лагерь появился перед нами внезапно, и мы вышли просто среди костров шведского обозного лагеря. Да мои критики немедленно укажут, что движение без разведки и передового охранения верх безрассудства, но что есть то есть. Шли без разведки и вышли прямо в середину шведского лагеря и бой начался сразу и сразу же закончился. Майор командир этого артиллерийского обоза стоял с двумя своими поручиками у костра и обсуждали какие-то свои шведские дела. Я, же не говоря плохого слова поднял пистолет и выстрелили майору в голову и убил его и затем не делая перерыва застрелил и обоих поручиков. Шведы опешили от такого напора и стали разбегаться во се стороны бросая оружие и повозки. Ополченцы не были солдатами в прямом смысле этого слова — жестокими и готовыми убивать всех, кто попадется на пути. Так что шведы успешно покинули поле боя. Два десятка повозок и четыре полковых пушки стало нашим трофеем. Не теряя ни секунды пока шведы не опомнились повозки были приготовлены к движению и мой отряд покинул место сражения. Окончательно подводить итоги решили уже в своем укрепленном лагере. Опять-таки еще до трех часов дня отряд ополчении вернулся в свой лагерь с победой. Боевой дух и воинственность у моих ополченцев росли по мере удаления от противника. И при прибытии в свой базовый лагерь ополченцы достигли пика своего боевого настроения и уж совсем браво почти парадным маршем проследовали в лагерь. Весть о победе облетела все наши заставы и осадные пикеты и теперь ополченцы были готовы к небольшому сражения / надеюсь не побегут сразу при виде чужого строя/. Переписывание трофеев обрадовало меня ещё больше, чем воспрянувшие духом ополченцы. Четыре небольших полковых орудия не были пригодны для обстрела крепостной стены / я не собирался портить городские стены/ но для блокирования путей из города подходили идеально и у меня нашлись даже два человека которые умели с ними обращаться и теперь эти два специалиста произведенные мной во временные поручики готовили пушки и орудийную прислугу к бою. Но более всего меня обрадовали двести мушкетов и полсотни пик шведского пехотного образца к мушкетам прилагалось по полсотни пули и зарядов. Теперь все мои ополченцы получили единообразные мушкеты и пики и хоть так стали похожи на солдат. И порадовал сундучок с бумагами — накладные и касса и вот среди этих денег и служебных бумаг нашлись бумаги о маршруте ещё одного обоза и этот обоз шёл с продовольствием и броней для шведского пехотного полка и согласно этому маршруту следовал сей обоз через ту же местность, что и артиллерийский обоз и обоз с провиантом и броней должен был соединиться с уже захваченным нами обозом завтра на месте стоянки артиллерийского обоза. Надо было ковать железо пока горячо и снова «тревога» и снова марш. Теперь мои ополченцы шли с настроением порвать шведских собак — как тузик грелку. Боевой дух просто брал неведомые высоты. Я очень надеялся, что нам опять повезет и шведы не будут ожидать нападения. Только в этом случае у нас были маленькие, но хоть какие-то шансы на победу.
Шведы просто издевались надо мной. Второй обоз пришел к месту рандеву просто в невменяемом состоянии. Шведы захватили винный купеческий транспорт и отметили свою победу неумеренным возлиянием. Нам не пришлось стрелять. Сгрузили с повозок пьяные тела и отправились к себе в лагерь с трофеями. Такой халявы в полном смысле этого слова я не ожидал. Но теперь мог обмундировать своих ополченцев в солдатские доспехи и вооружить шведскими мушкетами. Оружие первоклассное и на данный момент просто передовое. Но штурмовать город я не мог. Надо было обучить держать строй и научить стрелять своих ополченцев. Основная масса из моего отряда ополчения — держать строй не умела и уж тем более вести боевые действия в прямом боестолкновении. Блокадные и осадные наряды выходили к городским стенам и городским воротам и остальные маршировали и упражнялись с мушкетами. Я же впервые за свое пребывание в этом времени наткнулся на газету и теперь блаженствовал, читая газетные новости пусть и в таком 17 вековом газетном исполнении. Газета была довольно древней от 27 октября 1623 года и была издана в Антверпен и называлась «Ньюве Тийдинген» и среди прочих заметок была близкая нашему ополченскому быту заметка. Во все времена борьба с мародерством была актуальна для нас.
И вот о чем была заметка — Бремен, 20 сентября. В лагере генерал Тилли посланцы города передали Тилли подарки в виде муки, вина и других вещей и присутствовали при повешении семи солдат за мародерство и бесчинства. Но мародеры оказались не так просты и один из них оказал сопротивление и вместо повешения был расстрелян в схватке.
Да, Тилли всегда был скотиной — у него то и мука, и вино были, у остальных солдат жрать нечего было вот они и мародерили и бесчинствовали. И особо порадовала ещё одна заметка — рекламное объявление о продаже картины Яна Сандерса ван Хемессена — людишки выселяться, а кошечку не позвали. Да ничего, кошечка сама себя угостит. Ещё 1543 году котики были в почете и ласке. Котики они такие.
Жаль, но газет оказалось всего
