Дорогу нам перегородила огромная повозка, окованная железом и запертая на висячий замок. Паланкин несли шесть златокудрых греков. В следующее мгновение у нас на глазах распахнулись огромные, похожие на тюремные, ворота, и из них вышла группа мужчин. Когда они взбирались на повозку, я заметила у них под пурпурными плащами блестящие нагрудники. На головах шлемы. Лица излучали угрюмую мужественность. Гладиаторы, чей путь, как и наш, лежал в Колизей.
— Бойцы Галлия, — сказал Квинт Поллио, отодвигая занавески для лучшего обзора, и нахмурился. — Третий сорт, все до единого. Впрочем, из них выйдет отличная приманка для львов. Так же как и из самого Галлия, если вы хотите знать мое мнение. А вот и он сам, в паланкине.
Из-за шелковых огненно-оранжевых занавесок высунулась голова толстого мужчины с напомаженной завитой челкой.
— Ты задерживаешь нас, мой мальчик! — визгливо крикнул он, повернувшись к воротам.
Из ворот гладиаторской школы Галлия вышел высокий, сильный мужчина с рыжеватыми волосами и в зеленой юбке — по всей видимости, галл или бритт. На лодыжках массивные железные пластины. Голову великана венчал забавного вида шлем с плюмажем из крашенного в зеленый цвет конского волоса. Боевую руку прикрывал рукав-кольчуга. Незащищенную грудь и покрытую шрамами спину крест-накрест пересекали кожаные ремни. Его лицо казалось высеченным из глыбы гранита. И все-таки я узнала его.
Это тот самый раб, который несколько месяцев назад участвовал в гладиаторских играх в честь восшествия императора на престол. Мне вспомнилось, как тогда я даже немного поплакала о нем, так же как плакала, испытывая жалость ко львам, павшим на арене под ударами огромных копий. Я думала, что его давно уже нет в живых. Даже после того как император милосердно даровал ему жизнь, его зацепили крюком и уволокли с арены так же, как и этих несчастных мертвых львов. Но он остался жив. Он вернулся, вернулся гладиатором.
— Поторопись, Арий! — нетерпеливо крикнул ланиста из своего паланкина. — Мы загораживаем дорогу.
Гладиатор схватился за борт повозки и, подтянувшись, ловко забрался в нее. Арий. Вот, оказывается, как его звать!
Впервые мне захотелось посмотреть игры.
Подземные уровни Колизея гудели как трубы акведука. Рабы устремились вперед по освещенным факелами коридорам, кто-то с точильными камнями для оружия, кто-то с заостренными кольями, чтобы колоть и приводить в безумную ярость животных, прежде чем выпустить их на арену. Кто-то с крючьями, которыми утаскивали мертвых. Были слышны вопли не то смертельно раненного льва, не то хриплые стоны умирающего человека.
— Главное сражение состоится через два часа, — вместо приветствия рявкнул, обращаясь к Галлию, распорядитель игр. — А пока убери их с дороги. Который из них бритт? Он выходит после тигров, чтобы прикончить пленников.
Галлий прошипел несколько слов, и Арий оказался в темном коридоре. Весеннее тепло было бессильно проникнуть сквозь каменные глыбы Колизея, и в коридорах всегда было сыро и холодно. С потолка и стен слетали облачка мелкой пыли — это стены вибрировали от одобрительных возгласов и рукоплесканий публики.
Механический подъемник доставил Ария на верхние уровни. Какой-то раб отвел его к воротам и торопливо сунул ему в руки меч и тяжелый щит.
— Удачи тебе, гладиатор!
Арий выждал пару мгновений, чтобы попробовать пальцем остроту лезвия. В темноте ему привиделся деревянный меч.
Рукоплескания смолкли. С арены долетели обрывки слов глашатая игр.
— А теперь… из далекой дикой Британии… привезли к вам… Варвара Ария… который сыграет роль…
Сопровождаемые лязгом механизмов, тяжелые ворота распахнулись. Коридор залило ослепительным светом.
— АХИЛЛА, ВЕЛИЧАЙШЕГО ВОИНА ВСЕГО МИРА!
Арий шагнул на солнечный свет, и на него, подобно горной лавине, обрушились восторженные крики зрителей. Пятьдесят тысяч голосов повторяли его имя. Перед его взглядом под огромным сводом поразительно голубого неба предстала размытая мозаика разноцветных пятен: пестрые шелка и белые тоги, светлые круги лиц и черные дыры раскрытых ртов. Он еще ни разу в своей жизни не видел сразу так много людей.
Не в силах оторвать взгляд от этой картины, он рывком опустил забрало. Ему нет необходимости знать, кто такой Ахилл и чью роль он будет играть. Убивать так убивать.
Демон, таившийся внутри его естества, радостно расправил змеиные кольца.
Заглушая крики публики, снова раздался голос глашатая:
— А теперь представляем вам привезенных из далекой Амазонии соперниц могучего героя Ахиллеса…
Загрохотали ворота на противоположном краю арены. Арий сбросил с плеч плащ и поднял руку с зажатым в ней мечом.
— ЦАРИЦУ АМАЗОНОК И ЕЕ ХРАБРЫХ ВОИТЕЛЬНИЦ!
Клинок Ария застыл в воздухе.
Женщины. Пятеро женщин. Золотые шлемы с пышным плюмажем, золотые браслеты на щиколотках, щиты в форме полумесяца. Обнаженные на потребу публике груди. Вскинутые над головами тонкие мечи. Плотно сжатые губы. Безумная ярость демона мгновенно испарилась. Арий был холоден и сдержан. Рука с мечом сама опустилась вниз, так что кончик клинка почти касался песка.
Издав яростный крик, похожий на орлиный клекот, предводительница амазонок набросилась на своего единственного противника.
— Проклятие, — прохрипел Арий и моментально вскинул меч.
Он убил их одну за другой. Сначала самую маленькую, которой было не больше четырнадцати. Она набросилась на него скорее от отчаяния, чем от умения. Он убил ее быстро. Затем настала очередь темноволосой амазонки с родинкой на плече. Он выбил меч из ее руки и, отведя глаза в сторону, умертвил. Казалось, будто каждый удар длился целую вечность.
Время как будто замерло на месте, а если и двигалось, то мучительно медленно. Арий увидел, как предводительница амазонок, что-то пронзительно выкрикнув, попыталась собрать свое воинство. Она знала, что делает. Сойдясь вместе, они сумеют одолеть его. Однако вместо этого воительницы впали в панику и разбежались по всей арене. К вящей радости толпы Арий догнал каждую из них и ловкими ударами меча отправил в царство мертвых.
Причем постарался сделать это как можно быстрее.
Храбрую царицу амазонок он прикончил последней. Она умело сражалась, ловко отбивая тонким щитом удары его меча. Со звоном сходились их клинки. Даже сквозь прорезь забрала в ее огромных глазах читалась дикая ярость.
Наконец он выбил у нее меч и шишкой в центре своего щита ударил ее прямо в незащищенную грудь. Выгнув дугой шею, она в агонии свалилась на песок, словно разбитая глиняная статуэтка.
