Мое сообщение повергло сержанта в откровенное недоумение.
— Обсуждаете убийства? — переспросил он.
— Именно так, — пожала я плечами. — Один из нас старается поднять как можно больше материалов, связанных с каким-нибудь громким делом, и потом делает сообщение. Рассказывает, кто был убийцей, кого он убил, каким образом, по какой причине. И все такое прочее…
Тут надо отметить, что каждый член нашего клуба уделял первостепенное внимание одному из этих вопросов. Меня всегда особенно интересовала жертва.
— Иногда, — тараторила я все более уверенно, — обсудив все обстоятельства, мы приходим к выводу, что полиция арестовала именно того, кто действительно совершил убийство. Иногда решаем, что осужденный был невиновен и убийцей был совсем другой человек. Иногда не можем определить, чьих это рук дело. А иногда смотрим кино.
— Кино? — переспросил сержант.
Судя по тому, как высоко он вскинул свои мохнатые брови, интерес, который члены клуба питали к киноискусству, чрезвычайно его насторожил.
— Ну да, какой-нибудь фильм об убийстве. Например, «Тонкую голубую линию». Особенно мы любим фильмы, основанные на реальных событиях. Не так давно мы смотрели «Холодную кровь», а до этого…
— Но фильмов, в которых, скажем так, воспевается насилие, вы не смотрите? — осторожно осведомился сержант. — Я имею в виду картины, где проливаются реки крови и громоздятся горы трупов.
— Господи, конечно нет! — воскликнула я и яростно замотала головой, всем видом выражая отвращение к подобной кинопродукции. Я настолько осмелела, что добавила: — Как вам такое могло прийти в голову?
— Мисс Тигарден, здесь произошло настоящее убийство, и я занимаюсь его расследованием. В таких случаях приходится забыть о деликатности, — отрезал Джек Бернс.
Лицо его красноречиво свидетельствовало о том, что он больше не намерен быть обходительным и любезным. Похоже, сам факт существования нашего клуба задел его за живое. Что называется, оскорбил в лучших чувствах. Да, к увлечению своего подчиненного босс относился, мягко говоря, без особого понимания. А ведь им с Артуром предстояло работать над этим делом рука об руку.
— Надеюсь, вы на меня не в претензии, мисс Тигарден, — снова заговорил Джек Бернс.
Создавалось впечатление, что за несколько секунд сержант смазал себе глотку маслом — голос его зазвучал мягко и вкрадчиво, металлические нотки исчезли. Суровый страж закона вновь уступил место доброму дядюшке.
— Мне и двоим сотрудникам отдела убийств необходимо выяснить все факты, имеющие отношение к делу. В качестве человека, хорошо знакомого с членами клуба, Артур Смит будет нам весьма полезен. Я очень рассчитываю и на вашу помощь. По словам Артура, вам известно больше, чем остальным. Именно вы обнаружили тело. И вы говорили по телефону с каким-то неизвестным субъектом. Поэтому вы должны быть готовы к тому, что в ходе следствия нам придется еще не раз вас побеспокоить. Уверен, вы отнесетесь к этому с пониманием.
На лице сержанта играла снисходительная улыбка. Тем не менее я с трудом подавляла в себе желание повернуться и броситься наутек.
Отсутствующий Артур Смит уже казался мне самым давним и задушевным другом. Говорить с ним было куда приятнее, чем с этим бесцеремонным субъектом, в обществе которого я чувствовала себя чуть ли не преступницей. Увидав Артура, выглянувшего из-за спины сержанта, я с трудом сдержала вздох облегчения. Судя по бледному лицу и настороженному взгляду Артура, он тоже чувствовал себя не в своей тарелке. А уж он-то должен был привыкнуть к манере общения своего босса.
— Мисс Тигарден, думаю, вам стоит пройти в комнату и присоединиться к остальным, — отрывисто и строго произнес Артур. — Очень прошу вас, воздержитесь от каких-либо рассказов о том, что здесь произошло. Благодарю за содействие.
Итак, мне оставалось лишь вернуться в комнату, где, сгорая от нетерпения, меня ждали все прочие члены клуба. За исключением Джеральда, оплакивавшего свою утрату в конференц-зале. И Мэми, которая лежала на залитом кровью кухонном полу.
Охваченная смешанными чувствами, среди которых, несомненно, доминировало облегчение, я уже собиралась открыть дверь в гостиную. В это мгновение на плечо мне легла чья-то рука.
— Прошу вас, не сердитесь на меня, — едва слышно пробормотал Артур.
Обернувшись, я увидела у него за спиной сержанта Бернса, который открывал заднюю дверь, впуская двоих полисменов, нагруженных каким-то оборудованием.
— Если вы не против, я хотел бы завтра встретиться с вами и поговорить о деле Уоллисов. Не возражаете, если я загляну к вам на работу?
— Завтра у меня выходной, — ответила я. — Так что лучше заходите ко мне домой.
— В девять утра не слишком рано?
— В самый раз.
Я открыла дверь и вошла в комнату, где взволнованно гудели члены клуба. Судя по всему, Артуру Смиту и его коллегам придется немало попотеть над этим делом, решила я. Произошедшее убийство никак не назовешь ординарным. Человек, его совершивший, наделен богатой, можно сказать, изощренной фантазией, против которой бессильны доводы здравого смысла. Несомненно, этот таинственный незнакомец не просто совершил убийство, но бросил вызов. Спрашивается — кому? Всякому, кто готов этот вызов принять.
«Вы воображаете себя непревзойденными знатоками по части запутанных дел, — словно говорил он нам. — Что ж, попробуйте разгадать эту загадку. Уверен, она окажется вам не по зубам».
Опасаясь, что мысли мои слишком явственно отражаются на моем лице, я попыталась придать ему непроницаемое выражение. Посвящать в свои пугающие соображения членов клуба, которые наверняка напустятся на меня с расспросами, мне совершенно не хотелось. Пытаясь не встречаться ни с кем глазами, я направилась к свободному стулу. Однако избежать пронзительного взгляда Салли Эллисон мне не удалось. Недаром она опытная журналистка, а этот народ, как известно, способен вытянуть информацию даже у мертвеца. Можно было не сомневаться, что Салли намерена припереть меня к стенке. И она знает, какими методами действовать. Я сжала зубы, готовясь дать решительный отпор.
— С вами все в порядке, милое дитя?
Даже в чрезвычайных обстоятельствах Джону Квинслэнду не изменяла старомодная галантность, составлявшая главный секрет его обаяния.
— Ваша мама будет очень расстроена, когда узнает о…
Джон внезапно осекся. Как видно, он осознал, что не имеет ни малейшего понятия о том, что предстоит узнать моей маме. Ему оставалось лишь сокрушенно покачать головой и устремить на меня вопросительный взгляд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
