– Селяне? – предположил граф, в последний раз бывавший в деревне подолгу в далёкой юности. – И живность всякая… Ну, мне так кажется, во всяком случае…
– А ещё? – Мортимер смотрел на него в явном ожидании того, что уж шпионский-то генерал должен знать такие элементарные вещи.
Леонард напрягся и вспомнил те маленькие деревушки, в которых ему приходилось останавливаться на ночлег во время дальних поездок. Но, как правило, он ночевал в любом трактире и утром мчался дальше, не обращая никакого внимания на окрестности.
– Трактир! – сообразил он, и на лице Морти мелькнула довольная улыбка.
– Правильно… А ещё?!
– Сдаюсь, – поднял руки граф, понимая, что ни за что не угадает нужный ответ.
– Карусели! – нравоучительно подняв палец, провозгласил Мортимер. – В правильной деревне должны быть селяне, трактир, скромный храм и карусели. В нашей Яблоневке всё есть, кроме каруселей, и Кабан – это староста местный – никак не хочет их строить. Говорит – денег нет. Вот я и решил накопить и сам купить для них карусели. Это ж совсем другая жизнь у них начнётся, правильная, весёлая!
Леонард Селестин Шелдон, генерал Отдела магического контроля, замер, старательно пытаясь осмыслить выданную ему информацию. Получалось пока так себе, но он искренне старался, пытаясь прогнать прочь противную мыслишку о том, что с этой службой он совершенно забыл, что существуют простые человеческие радости. Например, построить карусели для жителей всеми богами – кроме одного! – забытой деревеньки, причём предварительно самостоятельно накопив на это денег.
– Я предложу тебе более чем достойный оклад и хорошие премиальные, – пообещал он, и Морти довольно улыбнулся, – договорились?
– Само собой, – махнул рукой Мортимер, – так я к тебе загляну вечером, договоримся насчёт облика?
– Давай лучше встретимся где-нибудь, а то я же сам предложил поселиться всем в одной комнате, – сообразил граф, – например, на кладбище.
– Не погост, а проходной двор какой-то, – шутливо возмутился Харви, но дал добро.
Попрощавшись и договорившись о встрече утром, все разошлись по своим делам, а граф отправился посмотреть, как устроились остальные, его сын в том числе.
– Знаешь, как-то мне уже заранее жаль Лимейну, – задумчиво проговорил Хасид, глядя вслед уходящему лёгкой танцующей походкой Леонарду, – красавчик-граф и Мортимер одновременно – это не всякий сможет пережить!
Утро наступило для графа Леонарда как-то неожиданно: сначала он даже не сразу сообразил, где находится, но быстро сориентировался и открыл глаза. Вокруг него царила знакомая по годам, проведённым в военной академии, хорошо организованная суета. Молодые люди во главе с Огюстом и Кайлом, одетыми в серую форму освэшских наёмников – сам Леонард получил вчера из рук забавного невысокого человечка, представившегося Христофором, точно такую же – быстро собирались, перебрасываясь шутками.
Выйдя вслед за сыном и его друзьями на крыльцо, Леонард полной грудью вдохнул свежий воздух и внезапно почувствовал себя на удивление счастливым. Не довольным, не удовлетворённым, а именно беззаботно, по-детски счастливым, и было это настолько удивительно, что он несколько раз тряхнул головой, прогоняя наваждение. Оно стало чуть слабее, но никуда не делось: графу Шелдону по-прежнему было потрясающе хорошо!
С удивлением он наблюдал, как студенты привычно побежали вокруг замка, и среди них Бенджамин, который дома от пробежек шарахался, как призрак от яркого фонаря. Здесь же Бенджи спокойно бежал по дорожке, перебрасываясь шуточками с Владиславом и сыном альвского посла. Вслед за ними пристроились Огюст, который двигался невероятно легко для обладателя столь крупного тела, и Кайл, что-то увлечённо рассказывающий другу.
– Доброе утро, Леонард, – услышал граф и, обернувшись, увидел Теодора и Хасида, одетых точно так же, как студенты. – Вы с нами? Замечательно!
С этими словами ректор и его ближайший помощник легко сбежали по ступеньками и вскоре исчезли за поворотом. Генерал Шелдон пожал плечами и последовал за остальными. После пробежки все разделились на группки и занялись тренировками. Леонард, не веря своим глазам, смотрел, как его Бенджамин под руководством Кайла пытается освоить банальную подсечку, но всё время опаздывает. Но – это удивило Леонарда чрезвычайно – Морриган и не думал смеяться над неловкими пока движениями юного некроманта. Напротив, он терпеливо показывал ему снова и снова, как нужно повернуть корпус, как выставить ногу… Но граф забыл даже о тренирующемся сыне, когда увидел, как отошедший в дальнюю часть тренировочного поля Огюст бросает ножи. Леонард, затаив дыхание, смотрел, как серебристыми рыбками мелькают клинки, как точно и мощно они входят в центр мишени или в любое другое место, куда решал направить их Стендридж. Генерал не мог не понимать, что перед ним талант. Редкий, удивительный талант, который просто необходимо заполучить к себе на службу!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Если бы Леонард мог, он объявил бы самому себе выговор с занесением за то, что чуть не прошляпил такое удивительное место, как эта академия. Он-то просматривал личные дела выпускников столичной военной академии, университета, даже кадетских училищ! Но у него и в мыслях не было обратить внимание на пусть и получившую в последнее время известность академию, расположенную на задворках королевства. Он, конечно, отправил сюда Бенджи, но исключительно потому что уступил настоятельным просьбам сына дать ему возможность учиться у великого Теодора Холверта.
До обеда время пролетело незаметно: генерал и сам не заметил, как его очень грамотно вовлекли в процесс тренировок, и он с удовольствием размялся, припомнив парочку интересных приёмов, которые с удивившим его самого энтузиазмом и продемонстрировал.
Он даже испытал некоторое разочарование, когда пришлось прерваться и отправиться сначала в душ, а потом к призрачной даме по имени леди Матильда, которая подобрала ему костюм, удивительно подходящий к ситуации. Граф как раз рассматривал себя в высоком зеркале, когда дверь в выделенной ему для переодевания комнате открылась.
– Ну что, ты готов? – раздался рядом голос Мортимера, и Леонард, обернувшись, с изумлением уставился на импозантного господина в строгом, но очень дорогом костюме. На тонком аристократическом носу неизвестного красовались очки в тонкой золотой оправе, а из кармана камзола выглядывал уголок носового платочка, подобранного в тон к шейному платку.
Они вчера, конечно, договорились с Мортимером, что тот примет вид кого-то, кто до сих пор не мелькал в академии, но граф не ожидал такого потрясающего эффекта.
– Вполне, – ответил Леонард, поправляя кружево воротника и манжет, – пожалуй, в таком виде и к альвам не стыдно было бы прийти, хотя они те ещё зазнайки!
– Ха! К альвам! – воскликнул незнакомец голосом Морти. – Да куда угодно, хоть во дворец, хоть на бал. Ну чего, идём, что ли?
Леонард бросил последний взгляд в зеркало и остался доволен увиденным: сдержанно, элегантно, солидно и очень, очень дорого… То, что и нужно для встречи с болотной королевой. Леонард, как никто, знал, как много внимания женщины уделяют внешнему виду собеседника. Ты можешь быть каким угодно умным и эрудированным, но если на тебе мятый камзол, плохо вычищенные сапоги или кружево на рубашке не того цвета, не стоит рассчитывать на внимание красивой женщины. А если она ещё и влиятельна… Можно сразу уходить!
При этом Леонард всё время пытался вспомнить, где, когда и при каких обстоятельствах он мог слышать это имя – Лимейна, но память категорически отказывалась давать подсказки. «Ладно, – решил для себя граф, – вот увижу её и тогда наверняка вспомню».
Припомнив инструкции Теодора, граф в сопровождении Мортимера подошёл к болоту и остановился, не пересекая неофициальной границы, обозначенной поваленным деревом. Из души почему-то исчезла та лёгкость и ощущение счастья, которые царили в ней с утра. Их сменило чёткое ощущение опасности, а под сердцем поселилась и начала разрастаться тревога.
