Читаем без скачивания Царь грозной Руси - Валерий Шамбаров

Главным же соблазном стали богатства Италии. В 1494 г. французский король Карл VIII двинул многочисленные полчища на Апеннины. Разобщенные итальянские государства оказать сопротивления не могли, да и не пытались. Французов задерживали не бои, а только грабежи и пышные празднества, которыми итальянцы старались задобрить победителей. Королевская армия заливалась вином, солдаты, по воспоминаниям современника «занимались лишь греховодством и делами Венеры и брали женщин силой, не щадя никого». И поражение им нанес не противник. Карл VIII триумфальным маршем дошел до Неаполя, но его воинов стала косить эпидемия сифилиса, незадолго до того завезенного из Америки.

Тем временем против французов сорганизовалась мощная коалиция. Папе Александру VI Борджиа ничуть не улыбалась роль подручного при Карле VIII. К нему примкнул герцог Миланский Сфорца, мобилизовали свои силы Венеция и Генуя. А это были государства не маленькие и не слабые. Они были уязвимы с суши, но генуэзцам принадлежал остров Корсика, венецианцам — острова Кипр и Крит, значительные территории на Адриатике и в Морее, а главное, у них были деньги, позволявшие набирать наемников. В союз с ними вступили Испания и император Максимилиан I. Сифилитичной армии пришлось с пробиваться домой с огромными потерями. Неаполитанским королевством завладели испанцы.

Эти события положили начало затяжным итальянским войнам. Карла VIII отравил его кузен и стал королем Людовиком XII. Но и при нем боевые действия продолжились. А во Францию текли награбленные в Италии богатства, произведения искусства, перенимались моды. Нравы французов и без того были весьма «вольными», теперь они усугубились итальянскими «изысками» и излишествами. В 1514 г. на престол взошел Франциск I — и первым делом двинулся все туда же, в Италию. Выиграл битву при Мариньяно, овладел Миланом. При этом короле французский двор достиг особенного блеска. В грязном и вонючем Париже монархи в то время не жили, их резиденциями были замки Амбуаз, Блуа, Турнель и др. Франциск взялся перестраивать их на итальянский манер, превращая в дворцы, украшал богатейшей обстановкой, живописью, скульптурой.

Именно при нем в придворную жизнь вошли многолюдные балы и банкеты. Он преплюнул своих предшественников и в пристрастии к дамам. Не терпел никаких разговоров, кроме эротических, а для личного пользования содержал подобие гарема из красивых девиц, называл их своей «стайкой»: иногда в спальню короля вызывали по две-три подруги одновременно.

Впрочем, хотел бы еще раз предостеречь читателей, что европейская роскошь оставалась понятием условным. Стены королевских дворцов увешивались произведениями искусства, но полы устилались еще не коврами, а соломой. И ее меняли каждую неделю. Даже во дворцах санузлов не существовало, для нужд придворных предназначались особые слуги с горшками. Но во время балов и праздников их не хватало, и кавалеры с дамами, не особо стесняясь, оправлялись по углам, под лестницами.

К тому же, роскошь царила только при дворе. А народ поставлял средства для нее. Французское государство было строго сословным. Людьми «высшего сорта» признавались духовенство и дворянство, а те, кто не относились к ним, считались «третьим сословием», не имевшим по сути никаких прав. Даже нищий дворянин мог безнаказанно избить крупного купца. Горожан и крестьян, сумевших разбогатеть, разоряли налогами. Поэтому они не развивали свое производство, а стремились выучить детей на священников, юристов, покупали патенты на чиновничьи должности. А хозяйство Франции оставалось хилым, торговля — примитивной. Ну а королевские забавы ложились на казну дополнительным бременем. Бюджет двора при Франциске I составлял 1,5 млн. экю, из них на шотландскую и швейцарскую гвардию тратилось 200 тыс., а на женщин — 300 тыс.

Но в то время, когда Франция превращалась в очаг откровенного разврата, в прежнем эпицентре, Риме, постарались все-таки навести порядок. Правление Алексндра VI было слишком уж скандальным. Заговор возглавил Джулиано делла Ровере. От Борджиа избавились его собственным любимым средством, ядом, его сыну Чезаре пришлось бежать, а Джулиано стал папой Юлием II. Безобразия и пороки искоренить, конечно, не удалось. Но были приняты меры, чтобы их хотя бы маскировать. При папском дворе, в домах кардиналов и епископов по-прежнему устраивались танцы, пиршества, церковные иерерхи содержали любовниц. Но отныне все это стали делать сугубо за закрытыми дверями. А на улицах Рима женщинам было запрещено появляться даже с голыми руками, требовалось набрасывать платок. В устранении Борждиа важную роль сыграли и банкиры — папа, охотившийся за состояниями богатых людей их совсем не устраивал. Но ведь Ватикан и сам по себе был слишком выгодным предприятием. Банкирские семьи принялись продвигать своих представителей на кардинальские посты, и преемником Юлия II на «святом престоле» стал Лев X из крупнейшего дома Медичи.

Важнейшим союзником Рима в борьбе против французской экспансии являлся император Максимилиан I. И если у него вечно не хватало реальных сил, зато был рейтинг «высшего» европейского монарха. А Максимилиан, вдобавок, проявил себя мастером брачных комбинаций, связывая различные европейские дворы целой сетью семейных хитросплетений. Самым дальновидным стал брак его сына Филиппа, правителя Бургундии, и испанской принцессы Хуаны Безумной. Как видно из прозвища, невеста была не совсем здоровой, но это же мелочь по сравнению с политическими соображениями, разве не так? В 1504 г. Филипп и Хуана унаследовали Испанию. Но король, приехав в Мадрид, в непривычном климате умер от лихорадки. А королева, лишившись супруга, окончательно утратила рассудок. Приказала забальзамировать мужа и уединилась от мира возле его трупа. Трон достался их сыну Карлу.

До этого времени он жил и княжил в Нидерландах. А теперь вдруг под его властью собрались Испания, Нидерланды и отцовская Бургундия (Восточная Франция). Но ведь Карл был и внуком императора! В 1519 г. Максимилиан I скончался. Кроме Карла, претензии на императорскую корону предъявили французский и английский короли. Хотя Генрих VIII быстро понял, что не ему тягаться с конкурентами и снял кандидатуру. Однако Франциск I, самый «блестящий» из европейских властителей, был уверен в успехе. Но именно «блеск» его и подвел. Он так транжирил на баб, что в казне не хватило средств на предвыборную кампанию. А монархи, которых покойный Максимилиан связал семейными узами, поддержали родственника. Императором стал Карл V — и его владения получились вообще огромными, по всей Европе.

И ко всему прочему, Испания дорвалась в это время до неиссякаемого источник богатств. С Вест-Индских островов конкистадоры начали проникать на материк Америки. Находили у индейцев золотые украшения, что манило новых авантюристов. Там, где получали отпор, отступали, но побережье было большое. В 1519 г. состоялась экспедиция Эрнана Кортеса, высадившаяся на территории империи ацтеков. Сам Кортес, забияка и сифилитик, был, тем не менее, умелым военным, хорошим организатором, а по образованию юристом. В отряде специально находился нотариус, в соглашения с индейцами вставлялись юридические «ловушки», позволявшие объявить их подданными Испании — местные жители в этом, естественно, не разбирались.

В успехах экспедиции сыграли свою роль 16 лошадей, 6 легких пушек, несколько ружей, оказывавших не столько боевое, сколько психологическое воздействие. Помогла местная легенда о «белом боге» Кецалькоатле, который якобы должен прийти с моря. Индейцы сочли, что Кортес — это и есть Кецалькоатль или его слуга. Но главным фактором стало то, что сами ацтеки в своей многонациональной империи были завоевателями. И их цивилизация была крайне жестокой. После побед над противниками устраивались грандиозные жертвоприношения, на алтари укладывались десятки тысяч людей. Сердца их преподносились божеству, телами лакомились ацтекская знать, воины, простонародье. А если настоящих войн не было, проводились ритуальные «войны цветов», победитель в них определялся заранее, а проигравшие давали людей для алтаря. Ритуальные убийства многочисленных рабов и рабынь практиковались и по случаям праздников, сева кукурузы, сбора урожая, похорон знати.

Подвластным племенам такое положение, конечно же, не могло нравиться, они принимали сторону Кортеса. Его отряд дошел до столицы Теночтитлана-Мехико, был торжественно встречен императором Монтесумой. Но европейцы захватили Монтесуму под почетный арест и повели себя совсем не «по-божески». Жадно охотились за золотом, развратничали. Устроили резню в храме, где собралась для ритуального танца тысяча представителей знати, увешанных драгоценностями. И ацтеки восстали.

Испанцы еле вырвались из города. Но большинство племен реставрации прежней империи не желало, поддержало пришельцев. Армия, выступившая в 1521 г. на Мехико, состояла из 800 испанцев и 200000 союзных индейцев [42]. Город был взят и разрушен. Карл V получил обширные заокеанские владения. Правда, сокровища ацтеков императору все равно не достались. Его соперница Франция не имела флота, на это у Франциска I денег тоже не хватало. Но он сделал то, что ни стоило ему ни гроша — выдал каперскую грамоту предприимчивому моряку Жану Анго из Дьеппа. Анго начал формировать из рыбаков, матросов и бродяг отряды пиратов, которые и захватили в 1523 г. все золото, награбленное в Мехико.