— Я проходила полное обследование несколько месяцев назад.
— Знаю. Это отображено в твоей медицинской карте, но, милая... пойми и меня тоже, — голос доктора становится на полтона суровее: — Сейчас ты в Уорлдс Энд и ответственность за твоё здоровье несёт университет, в том числе, и я.
Как бы меня не бесила эта ситуация, я с ней согласна. К тому же, откровенно говоря, мне и самой тревожно от своего утреннего состояния.
— У меня был стресс. Поссорилась с подругой. Она здесь учится, — зачем-то буркаю я. — А до этого крайне неприятный разлад с бывшим. Я рулила по пробкам до университета, напилась в день заселения, ну и остальное по мелочи… может быть всё вместе смогло спровоцировать такое состояние?
Да, я могу быть упрямой и крайне нелогичной ослицей.
— Хм, ну давай посмотрим в интернете… — голос женщины сквозит ехидством, однако она действительно лезет в кристаллическую сеть и вводит нужный запрос.
— Миссис Коллинз, достаточно. Я поняла…
Сверившись с моими симптомами Дебора, выуживает толстую записную книжку (не знала, что в наше время они еще в ходу) и принимается звонить в ближайшую к Университету клинику. Морщится, когда на той стороне провода пытаются нас отфутболить и настаивает на немедленном приеме.
— Может это знак? — иронично тяну.
— Какой знак? — переспрашивает доктор, не улавливая моего сарказма и от ее искреннего переживания за постороннего человека мне становится неловко.
Однако давать слабину и позволять ставить над собой какие-то медицинские манипуляции просто так я не позволю. Не слышала бы об этой клинике от мамы – черта с два согласилась.
— Мэриан, твоим родителям следует сообщить куда мы едем и что тебе будут проводить РЭГ? Это электроэнцефалограмма, — верно расценив мой недоуменный взгляд, поясняет Дебора.
— В этом нет нужды. Хорошо, миссис Коллинз, я поеду. Но у меня один вопрос: Иви, которая и дала мне обезболивающее, сказала, что такие головные боли – частое явление здесь. Остальных студентов вы тоже отвозите на обследование? — знаю, что мой тон через-чур резок и уж никак не допустим по отношению к доктору, но я злюсь. Как-то всё с этим университетом не так...
— С амнезией? Пожалуй, нет, либо у меня она тоже есть. Моя мама страдала головными болями, но, увы, слишком поздно обратилась к специалистам. Мэриан, тебе нужно взять вещи? — она грамотно отбивает пас, заставляя мои щеки покраснеть.
Значит тут личное… желание помочь другим, раз близкому не смогла.
Я стараюсь стереть с лица выражение скорбного сожаления:
— Нет, мэм. Телефон у меня в кармане, — но для успокоения своих нервов, уточняю привезет ли меня Коллинз обратно и, получив положительный ответ, расслабляюсь.
Вернут туда же откуда и забрали, ибо я нахожусь под ответственностью Уорлдс Энд.
— Мысленно считайте вместе со мной до десяти и расслабляйтесь, — голос, до неузнаваемости измененный механической аппаратурой и динамиками, действует на меня раздражающе.
Это третье испытание, отчего-то называемое «исследованием», где меня просят что-то сделать, и при этом засовывают в разные места. Обещают, что всё будет хорошо и вот сейчас мы точно узнаем причины, но камон? Компьютерная томография с контрастным введением в вену (да еще и автоматическим)? Так только больных на деменцию проверяют и то – далеко не всех.
Они же и без этого видят, что мой кристалл в полном порядке. Нет даже намека на огрехи в четкостях граней. Я здорова и полна сил! Вне территории Уорлдс Энда…
Но прошлое испытание хотя бы было терпимым, и я даже умудрилась задремать, а вот та самая, обещанная Деборой, электроэнцефалограмма, на которой я сейчас и лежу, никогда и никому не проводилась под местным наркозом. В детстве у меня были проблемы со сном, и я знаю протокол проведения доподлинно.
— Я отказываюсь! — рявкаю до того, как острая игла войдет внутрь установленного катетера.
— Мэриан? Что случилось, милая? — озабоченный голос доктора Коллинз щебечет над ухом, и она опускается на кушетку, заботливо обхватывая мою ладонь своей теплой рукой.
«Позвали уговаривать? Хрен вам» — транслирую наглой медсестре, позволившей так отрыто хаметь.
Я совершеннолетняя и вполне могу сама за себя постоять.
— Я не стану делать наркоз. КТ показало, что никаких отклонений и образований не выявлено. Мой кристалл стабилен и здоров. А эту процедуру я делала часто, она проводится без седации пациента, — тяну я с нажимом. Если не тупые (а это совсем не так), то догадаются, что на дурочку здесь не прокатит.
— Мисс Нэнси, позвольте я вам объясню, — вклинивается в наш разговор лысый доктор, панибратски переходя на «ты»: — Я провожу не совсем обычную РЭГ. Ты должна спать, чтобы не иметь возможность контролировать входящие импульсы, а мы транслируем специальные картинки (часть из них не совсем приятна, тем более для нежной девичьей психики), анализируем их и строим полную картину состояния сосудов головного мозга.
— Медицинские галлюцинации, так сказать, — поддакивает его медсестра.
Молча смотрю на Дебору и, не считав на ее лице тени сомнений, что эти двое несут какую-то ахинею, прошу ее телефон.
Как только кристаллофон оказывается в моих руках, наплевав на медицинскую этику и принцип безоговорочного доверия врачам, я набираю маму:
— Мам, привет. Звоню из госпиталя, и, предвосхищая твои волнения, заверяю, что со мной всё в порядке. Просто я не совсем помню часть вчерашнего вчера, при том, что полностью здорова, — успокаиваю Мелинду Нэнси, женщину, помешанную на здоровье своих близких.
— Детка, тебя, что госпитализировали? — ее голос фонит волнением и тревогой: — Мэри, диктуй адрес и я примчусь сразу же!
— Нет-нет, я в порядке, мам. В клинике я с доктором Коллинз из Уорлдс Энд, она же меня и отвезет обратно в университет. Эм, доктор Тризер планирует процедуру современной электроэнцефалограммы под наркозом. Ты как на это смотришь? Передаю трубку мистеру Ли для беседы.
Неободрительные взгляды и охи, я игнорирую и жду, когда же аппарат перекочует в узловатые пальцы коновала-экспериментатора. Хоть Каланча Рейнольдс и называет меня милым «Крольчонком» – я не собираюсь становится подопытным кроликом для этого медицинского центра.
— Миссис Нэнси дала согласие на проведение процедуры, — скалится док, и, включив громкую связь, предъявляет доказательство в виде любимого материнского голоса. — Мэриан, теперь вы успокоились и согласны?
— Милая, это нужно для твоего блага, — настаивает мама и завершает звонок, уверенная в моем положительном решении…
Что же, тылы я, кажется, везде прикрыла. Остается насладиться глюками картинок, подкинутых добрым доктором Хаусом и его фриковатой ассистенткой, и надеяться, что в этот раз обойдемся без персиковых щёчек.
Глава 8
— Мэриан, тебе определенно нужно заказать что-то помимо кофе, — нарочито строго распинает меня доктор Коллинз. — Уж если я готова плюнуть на диету и слопать эту аппетитную пасту, то что творится с молодым растущим организмом и подумать страшно.
— Миссис Коллинз, я благодарю вас за искреннюю заботу, но я не голодна.
— Это прозвучало, как «отвали от меня со своей гиперопекой, назойливая мамочка», — кривится Дебора, чем вызывает во мне задорный смех.
— Окей, я буду трайфл.
— М-м-м… взбитые сливки… ох, девочка, ты, верно, смерти моей хочешь. От ожирения.
Прикольная она: веселая и шутит, как надо.
Возможно, причина моего веселого настроения кроется в том, что экзекуция с обследованием завершилась вердиктом «полностью здорова» и окончательно покинувшей меня головной болью.
Докторица что-то мило щебечет и юморит с супругом по телефону, а потому не замечает вошедших.
Каланча, разодетый как заправский денди, вплывает в кафе в сопровождении девицы. Нас этот напыщенный сноб, разумеется, не замечает и ведёт свою спутницу к дальнему столику, садясь напротив меня.
