Мальчик сжал коленями бока Гри, лег на шею, неосознанно посылая вперед — но широкая лапа начальника охраны схватила поводья:
— Стоять!
— Мы должны ему помочь! Отвлечь их! — мальчик яростно рванул повод Гри из его руки.
— Именно этим твой рыцарь и занимается — отвлекает, — хмуро ответил Векчи.
— Но они его сожрут!
— Подавятся, — хмыкнул стражник, и в голосе его прозвучало невольное уважение.
— Пустите!!! — едва не рыча, паренек дернул поводья, снова, и снова… И пропустил момент, когда Фалько пришпорил коня, заставляя перепрыгнуть через крайнего монстра, и оказался в канаве, в нескольких клозах от мостовой. Армасар неистово заработал копытами, выбираясь по глинистому склону обочины, скользкому после вчерашнего ливня — и несколько тварей повернули за ним. Передняя выбросила лапу-руку, хватая Армасара за хвост, но тот лягнул ее в морду, рванулся, выбираясь на ровное место — и выскочил. Пятерка чудовищ, подвывая, изо всех сил рванулась вслед. Жеребец хотел умчаться прочь, но Фалько, дав пробежать лишь с десяток клозов, поставил его на дыбы и снова заставил гарцевать, не переставая подбадривать монстров, буксовавших в промоинах. Дождавшись, когда они выберутся из канавы, гардекор обернулся к дороге и задорно помахал охранникам шляпой:
— Остальные — ваши! — выкрикнул он и послал Армасара рысью к холмам.
Твари припустили за ним.
— Остальные — наши! — Векчи вырвал из седельного кольца пугающего вида топор и пришпорил коня. Десяток охранников — все, кто был в караване — тоже взмахнули оружием и с ревом «Наши! Наши!» поскакали навстречу пятерке тварей, оставшихся на дороге.
— Наши! Наши! — азартно завопил Найз, выхватил меч, пришпорил Гри…
Движение слева случайно привлекло его внимание, и мальчик подавился воинственным кличем. В придорожных кустах внезапно засветились лимонно-желтые огоньки, ветки зашевелились, раздвигаясь… Сердце паренька пропустило такт. Трое чешуйчатых монстров, неловко скользя по глине, двинулись к дороге. Из горла одного из них торчала стрела.
Найз метнул лихорадочный взгляд на битву клозах в пятидесяти от него, на последний фургон, беспомощно остановившийся в череде таких же, услышал пронзительный женский визг совсем рядом — кто-то заметил новых гостей… Единственно верное решение пришло ему в голову в то же мгновение — и горло перехватило от страха. Не давая себе ни секунды на раздумья, чтобы мысль о том, какой он дурак, не заставила пуститься наутек, он ударил пятками Гри, посылая наперерез чудовищам. Конь, пробежав пару клозов, почуял зверей, взвился, забил копытами, истерично заржал — и первая тварь, уже косолапившая к упряжке, остановилась и обратила морду в его сторону.
— Урод! Пугало огородное! — срывающимся голосом заорал Найз, с оскорблениями выпуская и капельку страха. — Иди сюда! Я тебе уши отрежу! Шкуру сниму! Рыбочисткой почищу!
Точно обидевшись, чудовище со стрелой утробно зарычало и повернуло к мальчишке. Конь всхрапнул, развернулся и, не слушаясь поводьев, рванулся прочь. В несколько скачков он достиг дальнего склона и неистово заработал копытами, выбираясь на обочину. Найз оглянулся, едва не падая в канаву, и увидел, что все три монстра свернули им вдогонку — и что ближайший разевал пасть клозах в двух от крупа жеребца.
— Давай, Гри!.. — взвыл мальчик.
Челюсти твари с лязгом гильотины сомкнулись на конском хвосте. Ужас придал жеребцу энергии. Он панически заржал, оттолкнулся задними ногами и одним прыжком вылетел на ровное место. В пасти преследователя, точно отрубленный топором, остался пук конского волоса — но ни Найз, ни Гри этого не знали: слившись в одно существо, испуганное до полусмерти, с парой бешено молотящих сердец, они уносились в холмы. И если бы мальчик сейчас увидел, что все три зверя увязались за ними, позабыв про караван, он бы еще долго размышлял, испытывать ему радость или трепет.
* * *
Минуты через две бешеной скачки он понял, отчего в темноте люди предпочитают ездить шагом, а еще лучше — сидеть дома. Гри, подгоняемый страхом, несся не разбирая дороги, перемахивая через кусты и ложбинки, спотыкаясь и чудом сохраняя равновесие, когда падение казалось неминуемым. Найз уже не пытался держаться, как учил его Фалько. Он просто вцепился в гриву, прижался к шее, стиснул ногами тяжело вздымавшиеся бока и застыл, с каждым прыжком ощущая, что еще немного — и окажется на земле.
Опасения его подтвердились скоро и самым худшим способом: конь, не разглядев ямы, запнулся и покатился кувырком, с треском ломая кустарник и чахлые деревца. Мальчик, выброшенный из седла, полетел головой вперед и врезался в низкую жесткую поросль в нескольких клозах от места падения. Оглушенный, едва понимая, что произошло и где он, Найз попытался встать — и увидел, как на него с топотом несется нечто большое и серое. Он кинулся наземь — и жеребец перескочил через него и растаял во тьме.
— Гри, Гри!!! — сжимая кулаки, закричал парнишка. — Вернись!!! Гри! Сюда! Ко мне! Гри!!!..
В ответ — совсем недалеко — раздался треск ломаемого кустарника и тяжелое дыхание. На мгновение сердце Найза подпрыгнуло от радости — Гри возвращается! — и вдруг он понял, что звуки доносятся с той стороны, откуда они прискакали. Это были звери!
Мальчик повернулся и бросился бежать.
Студеная тьма к этому времени опустилась на землю, точно проклятие, окутывая ее, заливая каждую ложбину и овраг, пряча холмы и деревья от человеческих взглядов, проникая в самые кости и плоть влажным холодом — но Найзу стало жарко. Чувствуя, как рубаха липнет к вспотевшей спине, он помчался, что было мочи, и испуганная до полусмерти душа его устремилась к Радетелю со знакомой с детства молитвой, от которой через несколько секунд осталось лишь одно слово: «Помоги». Он спотыкался, падал, ушибал колени и локти, рвал одежду и кожу о колючки, но не останавливался ни на миг, потому что сзади, приближаясь неспешно, но быстрее, чем он бежал, доносились тяжелые шаги и сиплое дыхание пятнистых монстров.
— Помоги… помоги… помоги… — Найз не заметил, как стал кричать, будто так покровитель мира мог услышать его вернее. — Помоги!!!..
С неба, как слезы доброго бога, стал накрапывать теплый мелкий дождик.
— Помоги-и-и-и!!!..
Полегшая трава оказалась под ногой неожиданно, и мальчик шлепнулся плашмя, ударился лбом о камень и на насколько секунд потерял сознание. А когда очнулся, влажная зловонная волна накрыла его, заставляя задохнуться.
Твари!
Найз перекатился на спину, рука его метнулась к поясу, где висели меч и кинжал — и почувствовал, что запястье его ухватило нечто кожистое и твердое. Взгляд его встретился с сияющим золотом взглядом чешуйчатой твари. Мальчик отчаянно закричал, рванулся — и вдруг под спиной задрожала земля. В следующий миг над головой его свистнула сталь, и что-то упало ему на грудь. Раздался оглушительный рев боли и ярости, хлынула горячая жидкость, и хватка монстра ослабла. Найз, не дожидаясь развития событий и не прекращая кричать, извернулся и вскочил на ноги, готовый бежать во весь дух. Чья-то сильная рука ухватила его за шкирку, бросила поперек седла, вышибая дыхание, и вновь засвистела сталь, заревели чудища, конь взвился на дыбы, молотя копытами…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
