казалась ему совершенно лишней и никчемной, грязная и оборванная, с колючками репейника в волосах, была нужна ему. Просто достать занозу из сердца. И все. Не более.
Каю было холодно. Давно ему не было так холодно.
Кай шел долго, очень долго. День за днем, год за годом, он шел, и постоянно давил, резал, не давал дышать в груди осколок, или игла, или… что? Порой ему снилась женщина, чем-то похожая на Герду, но совсем другая. У той, из сна, были длинные светлые волосы, а глаза были темными, с темными же ресницами – глаза Герды.
Женщина звала его, иногда ему снилось, что она его ищет. Иногда ему казалось, что это он ищет ее. Именно ее, а не Герду. Он искал – и не находил. На самом деле Кай даже не смог бы описать ее – он не помнил ничего кроме того, что у нее светлые волосы, что она стройна и что у нее… глаза Герды? Но чем это может помочь? Он прекрасно понимал, что ничем. И вообще все выглядело дико, и он никому не мог озвучить свои мысли. Иногда он спрашивал у людей про девушку с изможденным лицом и темными волосами, иногда про девушку со светлой улыбкой и со светлыми волосами, и в конце концов совсем запутался. О, если бы он только знал, кого ищет! И все равно, все равно продолжал поиски. День за днем, год за годом. По городам и странам.
И постоянно жгла, давила, не давала дышать игла в сердце. Или осколок?..
Десять лет, долгих десять лет Кай странствовал по миру. Он не старел – холод, снежный холод сковал его тело, выледенил душу. Он ни капли не изменился. Был красив как и прежде, и, как и прежде, холоден. Многие женщины, встречающиеся ему на пути, пытались согреть – он соглашался, разрешал. Надеялся, что сможет вытравить ничего не значащими отношениями из души ту, о которой он постоянно думал. Но не выходило. И он шел снова, бросая без сожаления очередную пытающуюся быть с ним рядом, и снова и снова во сне к нему приходила девушка со светлыми волосами. Так похожая на Герду. И совершенно другая.
Шли годы. Кай ненавидел Герду, думал о Герде, хотел встретить ее и не хотел больше видеть никогда.
Но так или иначе она присутствовала в его мыслях. И он никак не мог отделаться от ее образа, не мог забыть и не мог выкинуть ее из головы.
Теперь она ему снилась.
Она? Или та, другая?..
Безумная Марта и
история юноши с серебряным голосом
Амалия вышла из дома. Ярко, как же ярко светило солнышко, день был чудесным, светлым! Розы благоухали сегодня особенно сильно – ночью прошел дождь, которого все заждались, и город, умытый, чистенький, был свежим и похожим на озорного мальчишку, скачущего через лужи, играющего с солнечными зайчиками и радующегося лету и теплу. Девушка с улыбкой смотрела по сторонам и ей казалось, что сейчас дома нет-нет да и спрыгнут с мест и пустятся скакать и резвиться!..
Она, улыбаясь и сама чуть ли не пританцовывая, топала по веселым улочкам. Нету большей радости поутру, чем, направляясь за молоком, успеть перекинуться парой слов со знакомыми: оценить новые платья у повстречавшихся подружек и похвалить здорово выточенное из деревяшки самое настоящее ружье у мальчишки-сорванца – надо же, он потратил уйму времени на эту работу, при его-то непоседливости! По дороге обратно не удержалась, налила немножко молока котенку, сидевшему у крыльца, – серо-полосатый, хорошенький такой! Домашний, вот и блюдечко рядышком… а все равно лакает, словно голодный ужасно, и хвостик-морковочка так смешно трясется, явно от усердия! Пей, расти, малыш…
Вернувшись, Амалия обнаружила рядом с булочной женщину весьма странного вида. Или нет, скорее, непривычного. Такие к ним не захаживали. Да и вообще похожих Амалия не встречала… городок был на редкость благополучным. Рай, а не место – трудолюбивые, отзывчивые… Так по крайне мере все виделись Амалии.
Эта же женщина была грязной, оборванной, руки у нее тряслись. Волос давно не касалась расческа, под ногтями намертво въелась грязь, одежда давно не стирана…
– Кто это? – спросила Амалия хозяйку, вбегая в жилую комнату, которая соседствовала с кухней.
– А, это… это безумная Марта, – с сожалением ответила та. – Странно, что она выползла из своей норы. Давно ее никто не видел. Налей ей какао? Видишь, какая худющая.
Амалия вопросительно посмотрела на хозяйку.
– За счет булочной. Ну что ж мы, не люди, что ли. Денег у нее все равно не найдется, точно говорю.
Девушка стремглав кинулась выполнять распоряжение. Принесла чашку с дымящимся напитком, протянула. Заглянула в глаза, котенка вспомнила. Тот тоже был серым, как и платье этой несчастной. Только шерстка его была не в пример чище. Улыбнулась, развернулась и убежала, вернулась с парой булочек в руках, будучи искренне уверенной, что хозяйка не заругается. В конце концов, она отработает. Что такое пара булочек?
Женщина расплескала немного какао, выпила, молча. Так же молча взяла булочки и ушла.
– Кто все-таки она такая? – поинтересовалась чуть позже Амалия. Весь день девушка не могла отделаться от мыслей о ней, и вот вечером, когда все утихло, и они с хозяйкой остались вдвоем, спросила, не сдерживая любопытства.
– О, это очень грустная история…
Амалия приготовилась слушать.
Некоторое время назад в городе готовились к свадьбе. Прекрасная девушка, красивая, как утренняя заря, и юноша, прекрасный, как принц или королевич, казались превосходной парой. Жили они по соседству, их родители выращивали розы на продажу. Семьи были как одна – дети бегали друг к другу в гости, частенько ночевали один у другого. Родители не могли нарадоваться: мальчик и девочка тоже любили розы, и, значит, будет кому передать семейное дело. Объединить усилия и радость! Об этом можно только мечтать.
Таких роз в городе не выращивал никто. Запах у них был удивительный! Королевы цветов вообще прекрасны, но таких красивых и ароматных точно нигде больше не встречалось. Нежные, бело-розовато-оранжевые, в год свадьбы они все распустились желтыми.
Семьи не расстраивались: у этих роз запах был и вовсе умопомрачительным. И цвет такой необычный…
У девочки и мальчика не было ни братьев, ни сестер, и, будучи единственными у родителей, они получили тепло и ласку, которых хватило бы еще на нескольких детей. Но девочка росла доброй, хорошей, очень хозяйственной и трудолюбивой, а мальчик, кроме многих достоинств, ценных для мужчины, как-то смелость, решительность, мастеровитость и смекалка, обладал еще и удивительным даром – прекрасным голосом. Когда он пел, все вокруг замирали. Кто-то плакал, кто-то смеялся, и ни один праздник не обходился без того, что бы его не пригласили. Приглашали и девочку – они
