слова…
— Жарко… — легкий, мягкий баритон звучал раздраженно. Кажется, его владелец был страшно зол. — Как же я хочу домой! Меня здесь все бесит! И эта показная роскошь, и самоуверенность мужчин, и доступность дам, от которых пахнет так как будто бы они сидят в цветочной клумбе. Меня тошнит от этого запаха. Все же горьковатый аромат монастырского мыла, чистота и внешняя, и внутренняя украшают и женщин, и мужчин гораздо лучше всех этих золотых побрякушек.
— Не о том думаешь, Ихирь, — мрачно заметил гулкий низкий голос. — Лучше подумай, как выполнить поручение Великого отца. Только в этом случае мы сможем вернуться.
— Но знаешь, что злит меня гораздо больше? — невидимый мне маг словно не услышал слов своего собеседника. И его ответа тоже не стал дожидаться, — больше всего меня злит, что братья повелись на всю эту мишуру! Ты слышал, что говорит Лихом? Как у него язык не отсох после такого! Назвать Монтийскую епархию убогой дырой по сравнению с этим вертепом развратности! Мы должны немедленно сообщить Великому отцу, что Большой мир развращает людей. Невозможно окунуться во всю эту грязь и остаться чистым!
— В чем-то Лихом прав, — прогудел второй. — Многие не отказались бы от такой жизни, как здесь. Посмотри, мы с тобой вдвоем живем в такой большой комнате. В монастыре в такой нас было бы не меньше десятка. А еще я даже не представлял, что в мире существует столько вкусов. Раньше мне казалось, что нет ничего вкуснее монастырской каши, а теперь…
— Как ты можешь думать о еде в такой момент⁈
— Очень даже могу. Кстати, я попросил на ужин заячьи почки в белом вине, свинные отбивные, паштет из гусиной печени и суфле из белого мяса. — Если хочешь, я поделюсь с тобой…
— Волд! — возмущено воскликнул первый. — Как ты можешь вкушать роскошные кушанья, когда наши братья получают всего одну миску пустой каши в день⁈
— Очень просто могу… Я, знаешь ли, не виноват, что все изменилось. Я еще помню то время, когда никаких ограничений в еде не было. И каша была не пустой, а с хорошим куском мяса. Или двумя.
— Волд! — негодования в голосе стало еще больше, — ты можешь хотя бы на мгновение перестать думать только о своем желудке! Великий отец не зря отправил нас в Большой мир. Когда-нибудь все эти земли станут нашими. И наши братья не будут голодать! Но сначала нам надо заставить низших людишек служить нам!
— Значит ты больше не хочешь все бросить и уехать домой? — фыркнул бас.
Повисла короткая пауза.
— Так ты это нарочно? — недоверчиво спросил баритон. И после утвердительного возгласа второго мага, продолжил. — И почему я всегда ведусь на твои подначки, Волд?
— Потому что ты идиот, — захохотал он и потом спросил, — так поделиться с тобой заячьими почками? Или будешь жевать пустую кашу?
— Поделись. Приступы ностальгии вредят моему желудку, — неохотно согласился первый. И вздохнул, — но все равно… здесь очень жарко.
Они отошли от окна.
Я немного постояла и осторожно прикрыла вторую створку, которую до сих пор сжимала в руке. Подслушанный разговор не был особенно важным, но давал пищу для размышлений.
В Монтийской епархии голод. Причин для такой катастрофической ситуации может быть несколько.
Первая, самая очевидная — неурожай. Если несколько лет подряд погода не балует крестьянина, то последствия падения урожайности могут быть ужасными. Люди вынуждены ограничивать себя в пище, чтобы выжить. И выживают не все.
И даже потом, после того, как погода станет благоприятной, народ еще несколько лет приходит в себя, восстанавливая свою численность после страшных последствий. Последний раз такой голод случился задолго до моего рождения, в самые первые годы правления моего отца.
Но этот вариант не подходил. Если бы голод был от неурожая, то в комнате размером с комнату для прислуги, которые и располагались на нижнем этаже, обитал бы один маг, а не десяток.
А значит голод был обусловлен совсем другой причиной: Монтийская Епархия страшно перенаселена. Людей столько, что им не хватает еды, которую способно принести более-менее стабильно работающее сельское хозяйство.
Этот вариант развития событий был наихудшим из всех возможных. Магов в Епархии так много, что они не могли не пойти захватывать чужие земли, чтобы расселиться и получить новые угодья.
Но независимо от причин, эта ситуация давала нам шанс… Если в Монтийской епархии все так плохо, то мы вполне можем попробовать перекупить магов, которых Живела приставила к главам Высоких родов Грилории. Благо золота у меня вдоволь, я с улыбкой вспоминал медные шахты, которые изменились, благодаря магии Южной пустоши.
А тех, кто не захочет «покупаться» можно будет по-тихому убрать с помощью людей Орега.
Это уже было похоже на план, который можно было осуществить. Чтобы ничего не забыть, я записала все, что услышала, включая имена магов, зафиксировала свои мысли, догадки и задумки по плану. Я не боялась, что кто-то сможет прочитать мои записи, ведь по старой привычке все секретные заметки на русском языке, который знала благодаря призванной душе.
Несмотря на то, что легла я довольно поздно, встать пришлось с рассветом. У меня скопилось слишком много дел, чтобы нежиться в постели. Первым делом проведала старого друга, придворного лекаря, младшего барона Голеда. Рассказала о его роли в войне против магов, заручилась его поддержкой и разжилась бутылочкой успокоительного для нервных барышень. Невольно нахлынули воспоминания о том, как Алис этим отваром лечил Дишлана от сотрясения мозга после нападения людей графа Шерреса, отца моей Анни.
Граф Шеррес до сих пор служил главой посольства Абрегорианской империи. И я решила, что не лишним будет навестить старого друга. Вдруг есть шанс, что маги до них не добрались. Послы решают множество задач, строя отношения между странами, но Монтийская епархия никогда не занималась чем-то подобным. И Великий отец вполне мог упустить этот момент и оставить послов без влияния магов. И тогда у меня был бы шанс наладить отношения с Абрегорианской империей и Аддией. Там, я уверена, есть те, кто подобно мне или Роламу видит, что маги чересчур обнаглели.
Однако первым делом я отправилась к Жерену. Во-первых, мне страшно хотелось увидеть друга и поговорить с ним. Вдруг я все преувеличиваю, маг не оказывает на него большого влияния, и мой друг по-прежнему остается собой? Мне так нужна была его поддержка.
Особняк барона располагался в самой богатой части Среднего города. Чтобы не вызвать ненужного ажиотажа, я приехала туда на простой карете без опознавательных знаков, которую использовали для выезда секретари королевской канцелярии. Ролам помог мне договориться со служкой, который оформил выезд на свое имя. Я
