В эту ночь он особенно долго не мог заснуть, неистово ворочался, выживая жену на кухню, вероятно, мстил за вылитый вчера на его голову чайник воды из-под крана. Перевернул взмокшую подушку и уткнулся носом в стену, сопя и хрюкая.
Стена бесшумно упала, и Паша увидел кабинет президента. Часы на Спасской башне пробили два часа дня. Паша с дымящейся в руке трубкой прохаживался вдоль массивного, обтянутого зеленым сукном стола. Сапоги нежно поскрипывали, довольно вздрагивали аккуратно подстриженные усы. Края топографической карты с разноцветными стрелами и пятнами свешивались к стульям. Он присел на один из них, обдал дымом распластанный земной шар и накрыл ладонью ближайший к нему материк. Затем ударил несколько раз по столу молотком, стамеской подолбил красное дерево. Достал из-за уха карандаш, разметил столешницу.
Вдруг над рабочим столом, где во всю стену растянулся флаг СССР (Столярно-плотничьего Содружества Самоудовлетворения России) и где улыбался седовласый Путин на портрете в золотом обрамлении, появился экран. Паша надел наушники и услышал знакомый голос Дьявола.
- Паша, с мыса Огненная земля запущена крылатая ракета, - спокойно сказал он. - Последний бастион Женских Штатов, наконец, обнаружил себя. Когда применить систему "бумеранг"?
- Куда направлена ракета? - так же спокойно спросил Паша.
- По траектории пока не ясно. По всей вероятности, на нашу Барбароссу.
- Барбароссу? Это чтоб поссорить нас с братьями? Ну, янки! Ну, женщины! Продолжают политику своих мужчин. Еще не одумались? Нет, чтоб прямо в лоб, в чистом поле, щит на щит, глаза в глаза... Эйзенхауэр - вот человек был! Вы - враги! И точка. Четко, ясно, без всяких хитросплетений и стравливания. А эти? С мешками денег и чужими руками... Ну, денег уже поубавилось, но гнилые замашки остались. Они думают, что можно все купить. Для них вылавливают в сельве Амазонки карликов, хоть каких-то самцов, чтоб окончательно не вымерла нация. Унцию за мужчину дают. Мужчина - унция, унция - мужчина!
- Минута полета, господин президент, - не меняя интонацию, перебил Дьявол.
Паша молчал. Не любил он мастера, и молотком махал под его взглядом неохотно, как из-под палки. Паша обдумывал последствия атаки. Допустить или не допустить янки в Европу?.. Он хорошо помнил то время, когда они хозяйничали в ней, навязывали свой взгляд на вещи, регулировали финансовые потоки, покупали голоса. Россию, да и весь славянский мир, хотели поставить на колени, указывали, как жить, жилы рвали молодым развивающимся государствам. Не давали выбора и продыху.
Здесь бы в самый раз топором поработать. Топор - универсальный русский инструмент. Им Паша и побриться может, и избу поставить, и башку отшибить басурманину какому-нибудь.
Но после применения Россией системы "бумеранг", после частичного исчезновения в Европе мужского населения и с перспективой его не появления в ближайшие двадцать лет, Америка, не задумываясь, открестилась от союзников и, затаив обиду, наращивала мощь для главного сражения. А мы ударили и по Америке, не ударили, а её же средствами её и оскопили.
- Две минуты полета, господин президент.
Все на поклон приходили. Все. Но как же неожиданно поступила Германия. Оказывается, они тоже славяне, корнями из дунайских лесов. Они, как и мы, подверглись нашествию и внедрению во все слои населения торгашеского племени, у которого и родины-то своей не было. И свои были проповедники, внушавшие главенство небожителя и величие малолетней проститутки. Свои были и лжемученики. Они наши по духу и крови. Даже страну переименовали в честь великого князя Барбаросса, сражавшегося бок о бок с нами на Куликовском поле, которого сгноила потом иорданская толпа мошенников и лизоблюдов.
- Три минуты полета, господин президент.
А президент продолжал размышлять. В начале противостояния воротилы бизнеса то ли разгадали замысел, то ли просто из-за шкурных интересов перевели свои состояния в Приватбанк, приписали к фамилиям окончание "ко" и греются теперь на солнышке в Крыму. Выбрали-таки точку земли, где новейшее оружие не будет применено никогда. Новоиспеченные Смитко, Форденко, Бзжезинко, Бушко, Рейганко усиленно учат украинский язык, находят родственников, подкупают попов, чтобы те переписывали церковные книги. Мало им обрушенной гривны, проникновения тридцати серебреников, дешевой рабочей силы, так ещё скупили все побережье, установили таблички "частная собственность" и никого к морю не пускают. Их столько понаехало, что парламент автономии недвусмысленно указал им на Иудею, истинное для них место жительства. Паша уж кресты, что надо, сколотит! Но там-то тоже остались одни женщины!
- С Огненной земли запущена ещё одна ракета, - монотонно произнес Дьявол. - Запуск системы включать?
- Давай! - приказал Паша и, предвкушая захватывающее зрелище, радостно потер ладони.
На экране возникла крылатая ракета, летящая параллельно земле и сопровождаемая двумя сверхзвуковыми лайнерами. Спутник-невидимка моментально поймал, зафиксировал и вел их, не взирая на облачность и грозовые вспышки в разных частях Атлантики. В правом нижнем углу замигал желтый прямоугольник означающий, что система "бумеранг" запущена в действие. Чтоб не испытывать сердце Паши, видоискатель спутника взял выше и показывал всю потрясающую панораму захвата.
Объятая туманом светящаяся спираль с бешеной скоростью приближалась к цели. Она выгибалась в огромную с набалдашником сигару, выбрасывала перед собой пучки искрящихся брызг и восстанавливалась. В какой-то момент, накрыв ракету и самолеты, сигара набухла, словно проглотила и переваривает внутри себя смертоносное оружие противника.
Секунду или две в плотном слое тумана клокотало и вспыхивало, вырывалось и буйствовало, взрывалось, освещая планету и, наконец, успокоилось.
В центре показалась узкая черная полоска. С каждым мгновением она становилась больше, шире, чернее и загадочнее. Над дырой, как корона, возвышался бугорок слепящей плазмы. Бездна вдруг набычилась, сжалась, точно сухая изможденная кожа, развернулась и с такой силой выбросила ракету, что пролетела немного за ней, расхлестывая черноту на белоснежное тело тумана.
Паша заворожено смотрел на происходящее. Пепел из погасшей трубки тихо упал на карту и медленно полз по Атлантическому океану.
- Четыре минуты полета, господин президент, - напомнил о себе Дьявол. - Через минуту она достигнет братской Барбароссы.
- Переключить спутник на нее!
На экране появилась первая ракета. Она сияла в лучах уходящего солнца и снижалась. Узнавались черты Аравийского полуострова и Балкан. Нужно было принимать решение, но Паша не спешил.
Немцы испокон веков сеяли смуту в России. Их деньгами куплен Ленин, Ельцин, Горбачев... Они спят и видят Украину протекторатом Великой Германии. "Немец" - всегда чужестранец, иноверец, враг. Но этот народ стал чем-то близок Паше-президенту. И прагматичностью своей, и железной волей, и ненавистью к евреям, и бог знает чем. Все мы ходили под немцами, ещё от Екатерины Второй. Всем нам понятен тот нордический непримиримый дух, помноженный с русской вольницей и неприятием чужих богов. И когда отыскали древние письмена, подтверждающие подвиг Барбароссы, Паша вздохнул облегченно.
Он глядел в одну точку, прогоняя в памяти, словно в просмотровом зале, слайды из новейшей истории. Перед глазами вновь возник Дьявол, давший самому справедливому человеку новейшее оружие.
- Когда получишь и применишь это оружие, - говорил он, - недруги перестанут быть воинами, государственные мужи оденутся в обноски простолюдинов, поэты не найдут вдохновения, ибо перестанут быть мужчинами. В тех краях наступит хаос, весь народ будет состоять только из женщин. Каково! Вместо смелости, бесшабашности и азарта все превратится в страх и причитания. Исчезнет культура, гармония. А какая гармония без страсти, зарождающей жизнь, ведущей и правящей? Твои противники на двадцать лет иссякнут, и ты построишь в своей стране коммунизм. В оголтелом истеричном котле они съедят друг друга, не найдя смысла в дальнейшем существовании. Другие понесут тебе подношения, умоляя о помиловании. Ты же не станешь обижать тех, у кого нет крылатых ракет? Да и система действует только при самообороне. Она отправит ракеты туда, откуда они стартовали, и ещё облучит вирусом мужского невоспроизводства.
Но запомни, первая же неправедно пролитая кровь восстановит все, как было, а ты превратишься в дряхлую и скверную старуху.
Дьявол, не моргая, глядел на Пашу-президента и протягивал рулоны перфокарт с болтающимися на веревках сургучами.
- Рейхстаг горит, - доложил Дьявол.
Паша перевел взгляд от противной старухи на экран и в этот момент что-то тяжелое и холодное обрушилось на него. Тонны льда и жидкого азота замораживали его тело, проникая во все щели и впадины, ломали кости и сдавливали дыхание. Прямоугольник на экране кричал от недопонимания. Дьявол монотонно повторял последние слова.
