Сожми Камыш руку посильнее, и от кулона не останется мокрого места. Каждый дефенсор имеет уникальный номер, и не так-то легко получить новое защитное устройство взамен утерянного или испорченного.
Эву подкидывает на месте. Мэл видит: еще мгновение - и она бросится на гада, чтобы вцепиться ногтями в лицо.
Камыш читает в глазах Мэла обещание долгой и мучительной смерти и бросает цепочку с кулоном на пол. Эва поднимает дефенсор и бережно вытирает.
- Кто отобрал? - спрашивает, обращаясь к толпе.
- Сам снял! - выкрикивает весело кто-то из зрителей. - У него любовь.
Эва смотрит на зевак, возрадовавшихся бесплатному зрелищу, задерживает внимание на пунцовых щеках Левшуковой, запоминает физиономии ухмыляющегося Камыша с сотоварищем. Очередь доходит до Мэла, и взгляд Эвы окатывает его холодом и неприязнью. Что ж, ожидаемо.
- Никакая любовь не стоит того, чтобы отдать за неё дефенсор, - заключает она и надевает цепочку с кулоном на шею пацану, застегивая сзади. Спасенный дельфинчик ныряет под застиранную линялую футболку.
- Пошли, - Эва берет малька за руку и ведет через толпу.
Спектакль окончен, зрители расступаются.
Слова излишни.
Мэл помогает Эве одеться. Она следит, чтобы пацан застегнул куртку, и заботливо обматывает его шею шарфом.
Оказывается, среди зевак затесалась и соседка из общежития, а Мэл не заметил. Аффа хмурится, надевая шапку и пальто.
Эва берет малька за руку и поворачивается к Мэлу за сумкой, которую тот забрал у лестницы.
Он отрицательно качает головой.
"Как хочешь" - пожимает плечами Эва и ведет пацана, словно несмышленое дитя, к парадному выходу из института. Ей плевать на сплетни и пересуды. За спиной напевно горнит звонок, и воздушная волна ударяет в закрывшуюся дверь.
Аффа шагает позади, почти вровень с Мэлом, изредка поглядывая на него, и продолжает хмуриться.
Они идут в общежитие.
***
Радик послушно перебирал ногами как истуканчик: из общежитского холла свернул налево, молча доплелся до швабровки. Аффа тоже беззвучно ушла к себе.
Я протянула руку, и Мэл снял с плеча сумку, возвращая.
- Заходи, - толкнула парнишку, открыв дверь.
- Эва, - выдавил он. - Я пойду, наверное...
Это были первые слова, сказанные им.
- Никуда ты не пойдешь, голубчик, - подтолкнула Радика - Мы с тобой еще не наговорились.
Юноша покорно шагнул в комнатушку.
- Я сейчас, - предупредила его и прикрыла дверь, оставшись со своим парнем в коридоре. - Мэл, мне сейчас некогда. Потом позвоню.
Не могу смотреть на него. Не могу встречаться глазами, не могу прикасаться. Мой столичный принц был там, среди похабно ржущей толпы, и не остановил, не прекратил чудовищное представление.
- А архив? - поинтересовался спокойно Мэл.
- Потерпит. Никуда не убежит, - сказала и ушла в швабровку, оставив его в одиночестве.
Радик так и стоял около двери, замерев как соляной столп. Я сгребла в кучу покупки, разбросанные на постели, и кинула в угол под ветви голубого страшнючего дерева. Сейчас не до порядка, займусь уборкой при случае.
- Давай, садись, - подтолкнула юношу к освободившейся кровати. - Будем долго и упорно рассуждать, как ты докатился до такой жизни.
Парнишка неохотно выполнил требование. Чувствовалось, он был скован и зажат. Спрятался в скорлупе, понуро глядя в пол и изучая щели между досками.
- Какого фига ты снял дефенсор*?
- Просто снял - и всё, - ответил вяло Радик. - Эва, может, я пойду, а?
Как же расшевелить его? Мне нужно понять, а ему - выговориться. Нельзя отпускать Радика. Куда он пойдет? К соседу-хохмачу? Наверняка весь институт обменивается горячей новостью.
- Так дело не пойдет. Сдал экзамен?
- Сдал.
- Ну, и как? - тянула из юноши слово за словом.
- На трояк, - ответил он уныло. - Забыл термины, запутался в допвопросах.
- Ну, а потом? Каким ветром тебя задуло к лестнице?
Радик не ответил, повесив голову. Опять замкнулся, закрылся. Что делаю не так? Или говорю не те слова?
- Сиди здесь и не смей никуда уходить, - велела парнишке и, вынув из сумки сотенную купюру, вышла в коридор.
Кого бы попросить? Может, Капу? У него, кстати, и дверь открыта.
Я заглянула, и при моем появлении Мэл и сосед вскочили, прервав разговор. Наверное, Мэл делился впечатлениями от бесплатного спектакля у лестницы.
Парень, по-прежнему в куртке, вышел в коридор.
- Как я понимаю, отмечалово накрывается медным тазом, - сказал, отгораживая Капу закрывшейся дверью.
- Правильно понимаешь, - согласилась, отводя глаза в сторону.
- Эва, он не ребенок. И сам снял дефенсор*. Его решение - его проблемы.
- А ты смотрел. Стоял в сторонке, смотрел, как все, и похохатывал!
- Не похохатывал. Его никто не заставлял.
- А кто заставлял того гада накладывать гипноз? - вспылила я.
- Что же, теперь будешь опекать пацана до старости, как заботливая мамочка, и утирать сопли?
Неужели не понимает? - поразилась я твердолобости Мэла. Побывал бы на месте парнишки и сразу бы проникся, почувствовав на своей шкуре стыд и последствия чужого вторжения в сознание и память. Теперь Радика одолеют такие же симптомы, как при сотрясении мозга, которые затянутся на несколько дней. И наверняка успела заболеть голова.
- Они заставили его раздеться!
- Ну и что? Подумаешь, - пожал плечами Мэл. - Зато пацан закалится. Посидит, подумает и поймет, что был дураком. Жизнь-то не закончилась. К следующему экзамену о нем забудут.
Как у Мэла просто получается. Ничего особенного. Словно остановился, чтобы высморкаться в платок, и пошел дальше.
- Мне не нравится такая закалка.
- От ошибок никто не застрахован. Кто ты для него? Так и будешь утирать слезки, когда он продолжит спотыкаться? А как же мы с тобой, Эва? В конце концов, это смешно.
- Он мой друг, - заявила твердо. - И я хочу быть рядом с ним.
- С чего ты взяла, что ему нужна твоя помощь? И у тебя есть своя жизнь. Тебе нужно в архив, и еще мы договорились отметить вечером сданный экзамен. Мама вот приглашает на обед, и Маська оборвала телефон, на низком старте мчится в гости. Что я им скажу? Что вообще буду говорить? Что ты бросаешь всё и бежишь по зову сердца, чтобы помочь болезному пацану, который не может разобраться в себе? Это же смешно. Что скажут люди? Они не поймут.
Говорил бы прямо, что под людьми подразумевает родственников и светское общество, чуждое мне.
Иными словами, делай свой выбор, Эва, ибо кольцо на руке обязывает, как и новое положение. Не успел Дьявольский Коготь покрасоваться на моем пальце, как потребовал оплату. На одной стороне Мэл, его семья, традиции и приличия высшего света, потому что "так надо", и на другой - моя совесть и сердце, которое болит от беспокойства за Радика.
- Люди ничего не скажут, и никто над тобой не посмеется. Если я компрометирую твою фамилию, могу отдать кольцо Севолоду.
Мэл ударил кулаком по стене, заставив меня испуганно вздрогнуть.
- Как знаешь. Твое право, - процедил через сжатые зубы.
- Поезжай, Мэл, отдохни. Сегодня был трудный день. Повеселись за нас двоих.
