Читаем без скачивания ПРЕДАТЕЛЬ ПАМЯТИ - Элизабет Джордж

Ага, другие партнеры Пичли. В этом что-то есть. Если Пичли-Пичфорд был завсегдатаем двух этих заведений — ресторана и гостиницы, — то его наверняка там кто-нибудь запомнил. Значит, поместив портрет Юджинии Дэвис рядом с фотографией Пичли, можно вызвать в памяти персонала нужные ассоциации и получить важные для расследования показания. Итак, Барбара пришла к необходимости раздобыть фотографию Пичли-Пичфорда. Был только один способ сделать это.

До Кредитон-хилл она добралась за сорок пять минут, уже не в первый раз пожалев, что не обладает талантом таксистов, которые всегда умудряются выбрать самый короткий и быстрый маршрут. На нужной ей улице свободных мест для парковки не было, но к каждому дому вела подъездная дорожка, и Барбара, недолго думая, решила воспользоваться дорожкой перед домом Пичли. Район был хороший, застроенный домами таких размеров, что не возникало сомнений в том, что их владельцам не приходится экономить на куске хлеба. Пусть и не такой стильный, как Хэмпстед с его многочисленными кафе, узкими улочками и богемной атмосферой, этот район все же производил приятное впечатление. Отличный выбор для семей с детьми и для убийства в неожиданном месте.

Выйдя из машины, Барбара оглядела дом. В ближайшем к двери окну что-то промелькнуло.

Она нажала на кнопку звонка. Немедленного ответа не последовало, что Барбаре показалось странным, ведь от окна, в котором она видела движение, до двери было рукой подать. Она позвонила еще раз и услышала мужской голос:

— Иду, иду.

Через секунду дверь открылась. На пороге стоял мужчина, в котором не было ни единой черты того виртуального казановы, каким представляла его себе Барбара. Она ожидала, что это будет жирный тип в обтягивающих брюках, в расстегнутой до пояса рубашке, с золотым медальоном на тяжелой цепи, смахивающим на приз, который нужно выкапывать из зарослей черных волос на груди. А вместо этого перед ней предстал худощавый сероглазый тип, не могущий похвастаться ростом, обладатель круглых щек с румянцем, в юности наверняка доставлявшим ему много неприятных моментов. Одет он был в синие джинсы и хлопчатобумажную рубашку в полоску, застегнутую на все пуговицы. Из нагрудного кармашка торчали очки, на ногах сидели дорогие на вид шлепанцы.

«Вот и полагайся на стереотипы, — подумала Барбара. — Очевидно, пора включить в список для чтения что-нибудь более основательное, чем дешевые дамские романы».

Она вынула из кармана свое удостоверение и представилась.

— Мы можем поговорить? — спросила она.

Ответ Пичли был мгновенным. Он стал закрывать дверь, говоря:

— Только в присутствии моего адвоката.

Барбара успела вставить ногу в щель между дверью и косяком.

— Послушайте. Мне нужно ваше фото, мистер Пичли. Если вы и вправду не крутили с Юджинией Дэвис никаких делишек, то вам нечего бояться.

— Я же сказал вам…

— Я слышала. И вот мой ответ: чтобы получить фотографию, я пройду всю эту катавасию с получением согласований у всех, кого потребуется, от вашего адвоката до лорд-канцлера. Вот только это совсем не ускорит решения ваших проблем, а кроме того, подумайте, какое чудное развлечение ожидает ваших соседей, когда я подъеду сюда с фотографом на полицейской машине. С воющей сиреной и синими огнями для пущего эффекта.

— Вы не посмеете!

— На что спорим?

Он задумался, не забывая, впрочем, поглядывать на улицу.

— Я ведь уже говорил полиции, что не видел ее много лет. Я даже не узнал ее, когда нашел тело. Почему вы мне не верите? Я говорю правду.

— Отлично. Просто чудесно. Тогда докажите это всем заинтересованным лицам. Не скажу за всю полицию, но лично я не вижу смысла в том, чтобы навешивать убийство на человека, который не сделал мне ничего плохого.

Пичли переминался с ноги на ногу, как школьник. Он по-прежнему одной рукой держал дверь, а другой цеплялся за косяк.

А вот это интересная реакция, подумала Барбара. Несмотря на ее попытку успокоить его, Пичли не изменил оборонительной позы. Он вел себя как человек, которому есть что скрывать. Барбара немедленно захотела узнать, что бы это могло быть. Она напомнила ему о цели своего визита:

— Мистер Пичли, фотография…

— Мм… Ну ладно. Я принесу. Вы пока подождите…

В тот же миг Барбара протиснулась в дверь, не давая ему времени закончить фразу чем-нибудь вроде «здесь» или «на крыльце», и даже вежливое «пожалуйста» не сыграло бы тут роли. Она с жаром воскликнула:

— Спасибо вам большущее! Так мило с вашей стороны. Хоть на несколько минут спрятаться от этого холода!

Его брови недовольно взлетели вверх, но ему оставалось лишь уступить:

— Хорошо. Ждите здесь. Я быстро.

И Пичли чуть ли не бегом поднялся на второй этаж.

Барбара напряженно прислушивалась к его шагам. Она прислушивалась ко всем звукам в доме. Этот Пичли признал, что соблазняет в Сети дамочек преклонного возраста, но это не означает, что добыча более юного возраста оставляет его равнодушным. И если так, если он имеет определенный успех и с подростками, то приводить их в «Комфорт-инн» он, конечно, не рискнет. Парни, которые на любой вопрос полиции автоматом выпаливают: «Только в присутствии моего адвоката», обычно умеют взвешивать риск, когда дело касается несовершеннолетних девочек. Будь у него склонность в этом направлении, он бы не стал выставлять ее на публику, а обделывал бы все свои дела дома.

Движение, замеченное Барбарой в окне рядом с входной дверью, свидетельствовало о том, что, чем бы ни занимался Пичли за стенами своего жилища, занимался он этим на первом этаже. И когда сверху донеслись звуки раскрываемых дверей и торопливые шаги то в одном направлении, то в другом, Барбара прошествовала к закрытой двери справа от себя. Она толкнула дверь и оказалась в опрятной гостиной, обставленной антикварной мебелью.

Единственным предметом, выбивавшимся из общей картины, была поношенная куртка, перекинутая через спинку стула. Судя по его виду и порядку в доме, Пичли был аккуратен и педантичен. Вряд ли такой человек бросил бы свою вещь не на месте.

Барбара оглядела куртку, но не остановилась на этом. Она сняла ее со стула и развернула перед собой. «В яблочко!» — радостно подумала она. Пичли утонул бы в ней. Впрочем, девочке-подростку эта куртка тоже не пришлась бы впору. Как и любой женщине, если только она не борец сумо.

Вниз по лестнице затопали шаги Пичли, и вскоре он сам влетел в гостиную, где Барбара как раз вешала куртку обратно на стул. Он начал возмущаться:

— Я, кажется, просил вас… — но замолк, увидев куртку в руках Барбары.

Его глаза метнулись ко второй двери в гостиной, которая оставалась закрытой. Затем он вновь посмотрел на Барбару.

— Вот то, что вы просили, — сказал он, протягивая ей фотографию. — Кстати, женщина рядом со мной — это сотрудница.

Барбара кивнула:

— Спасибо, — и взяла снимок.

Пичли явно постарался выбрать фото, представляющее его в наиболее выгодном свете: тут он был в черном фраке, а на руке v него висела ослепительная брюнетка в облегающем платье цвета морской волны, из лифа которой так и норовили выпрыгнуть воздушные шары грудей. То, что это имплантаты, было очевидно: они вздымались над грудной клеткой двумя куполами, спроектированными сэром Кристофером Реном.[24]

— Симпатичная леди, — заметила Барбара. — Американка, как я понимаю.

Пичли не сумел скрыть удивления:

— Да, из Лос-Анджелеса. Как вы догадались?

— Элементарная дедукция, — ответила Барбара, убирая фотографию в карман, и с приятной улыбкой продолжила: — Неплохой домишко у вас. Вы один тут живете?

Он невольно взглянул на куртку. Однако ответил утвердительно:

— Один.

— Столько места. Вы счастливчик. У меня квартира в Чок-Фарме, но ее и квартирой-то назвать трудно, так, ежовая нора. — Она показала на вторую дверь: — А там что?

Пичли облизал губы.

— Столовая. Констебль, если вам больше…

— Вы не против, если я загляну одним глазком? Всегда любопытно посмотреть, как живет другая половина.

— Против. То есть послушайте, вы же получили то, зачем пришли, и я не понимаю…

— Мне кажется, вы что-то скрываете, мистер Пичли.

Он вспыхнул до корней волос.

— Ничего я не скрываю.

— Нет? Так это замечательно. Тогда я взгляну, что там, за этой дверью.

Не дожидаясь дальнейших возражений Пичли, Барбара распахнула дверь.

— Я не давал вам разрешения, — бубнил у нее за спиной Пичли, когда она входила в столовую.

Там было пусто. Французское окно в дальнем конце комнаты скрывали элегантные шторы. Как и в гостиной, каждый предмет лежал на своем месте. И так же, как в гостиной, одна вещь выбивалась из общей картины — чековая книжка на столе орехового дерева. Она была раскрыта, рядом лежала шариковая ручка.