Читаем без скачивания ПРЕДАТЕЛЬ ПАМЯТИ - Элизабет Джордж

Линли удивляло, почему Стейнс так разоткровенничался. Зависимые люди, как ему было известно из личного опыта, были мастерами манипулирования. Его собственный брат демонстрировал это мастерство годами. Однако Линли не был ни близким знакомым Стейнса, ни его родственником, которого чувство ответственности за то, что на самом деле вовсе не являлось его ответственностью, заставило бы выручить Йена Стейнса деньгами — «только один раз!». И все-таки богатый опыт подсказывал Линли, что каждое слово, произнесенное Стейнсом, взвешенно и значимо.

— Куда вы отправились после встречи с сестрой, мистер Стейнс? — спросил Линли.

— Катался по улицам до половины второго ночи. Хотел дождаться наверняка, чтобы Лидия заснула. Не хотел ни с кем говорить.

— Кто-нибудь может подтвердить это? Вы не заезжали на заправку?

— Не было нужды.

— Тогда я попрошу вас проводить меня в ремонтную мастерскую, где сейчас обслуживается ваша машина.

— Да не сбивал я Юджинию. Не убивал ее. Мне нет никакой пользы от этого.

— Таков порядок, мистер Стейнс.

— Она обещала поговорить с ним. Мне нужно было только немного продержаться.

«На самом деле вам нужно избавиться от своих заблуждений», — мысленно возразил ему Линли.

Глава 13

Либби Нил свернула на Чалкот-сквер так резко, что ей пришлось выставлять ногу, чтобы «судзуки» не завалился на бок. Часом ранее она решила отдохнуть от доставки пакетов и перекусить английской версией фаст-фуда в закусочной на Виктория-стрит. Поедая за одним из столиков сэндвич, она заметила оставленную кем-то из обедавших газету. Передвинув пустую бутылку из-под воды «Эвиан», Либби подтянула газету к себе, увидела, что это «Сан» — самое ненавистное для нее издание, и все из-за «Девушки с третьей страницы», которая являла собой все то, чем не была сама Либби, — и уже собиралась отбросить ее подальше, когда в глаза ей бросился заголовок четырехдюймовыми буквами: «Убита мать виртуоза». Под ним помещалась нечеткая фотография; датировать ее было несложно по одежде и прическе снятой на ней женщины. Матери Гидеона.

Либби схватила газету и стала читать, иногда вспоминая о сэндвиче. После краткого сообщения статья продолжалась на четвертой странице уже более полно, и ее содержание заставило Либби потерять всякий аппетит. Непрожеванный сэндвич во рту показался ей горстью опилок. Вся страница была посвящена не смерти матери Гидеона, о чем пока почти не было сведений, а другой, более ранней смерти.

Черт, выругалась Либби. Эти придурки журналисты снова вытащили на свет старую историю. И уж понятно, чего от них ожидать дальше. Они начнут охотиться за Гидеоном. А может, они уже вышли на него? Небольшая колонка сбоку сообщала о провале Гидеона в Уигмор-холле, и мало кто на Флит-стрит упустит возможность провести дальнейшее расследование темы. Газетчики, по-видимому, пытались нащупать какую-то связь между неудачным концертом Гидеона и наездом на его мать в Западном Хэмпстеде, как будто бедняге недостаточно было его проблем!

Ага, как же, думала Либби. Да Гидеон ни в жизнь не признал бы свою мать, если бы она встретилась ему на улице!

Не доев сэндвич, что для нее было совершенно нетипично, Либби затолкала газету под кожаную куртку. Ей еще нужно было заехать по двум адресам, но какого черта! Сейчас самое важное — найти Гидеона.

На Чалкот-сквер Либби проехала по площади против часовой стрелки и затормозила прямо напротив дома Гидеона. Затащив мотоцикл на тротуар и не тратя время на то, чтобы пристегнуть его к забору, она в три прыжка преодолела ступеньки и забарабанила в дверь, потом вдавила кнопку звонка и долго не отпускала. Гидеон не выходил; тогда она оглядела площадь, не стоит ли его «мицубиси» где-нибудь поблизости. Она отыскала знакомую машину в нескольких десятках метров, напротив желтого здания. Значит, он дома. «Давай же, открывай!» — думала она, снова принимаясь стучать в дверь.

В доме зазвонил телефон и после четвертого звонка резко смолк — это наводило на мысль, что Гидеон все-таки дома и просто не желает никого видеть. Однако вскоре из-за закрытой двери донесся далекий бестелесный голос, который Либби не смогла узнать, и она поняла, что сработал автоответчик Гидеона и звонящий оставляет сообщение.

— Проклятье! — пробормотала она.

Куда же он мог уйти? Наверное, уже узнал, что газеты раскапывают все связанное со смертью его сестры, и решил на время скрыться. Она могла это понять. Обычно людям приходится кушать дерьмо лишь один раз. А ему, похоже, выпало дважды пережить все, что связано с тем давним убийством.

Либби спустилась в свою квартиру. На коврике у входа лежала сегодняшняя почта, и она подобрала всю пачку, отомкнула Дверь и, зайдя внутрь и зажав мотоциклетный шлем под мышкой, вскрыла конверты. Помимо счетов от телефонной компании, письма от банка с напоминанием, что ее текущий счет нуждается в срочном пополнении, и рекламы систем безопасности, она нашла большой плоский конверт, подписанный почерком матери. Либби взялась за него с большой неохотой, опасаясь, что внутри ее ожидает очередной отчет об успехах старшей сестры. Но она все-таки надорвала верхний край и вытащила на свет один-единственный лист, почему-то фиолетового цвета.

«Получи то, что хочешь! Стань тем, кем мечтаешь стать!» — кричали крупные буквы заголовка. Как стало понятно из дальнейшего текста, Икволити Нил — исполнительный директор и учредитель «Нил паблисити», буквально на днях появившаяся на обложке журнала «Мани», — недавно проводила в Бостоне семинар на тему «Самооценка и достижения в бизнесе» и теперь получила из Амстердама приглашение выступить и там. На обратной стороне афиши мать приписала своим аккуратным почерком, которым с полным правом могли гордиться монашки, давшие ей образование: «Это такая отличная возможность, чтобы вы с сестрой встретились. Оли сможет заехать к тебе на обратном пути. Амстердам ведь недалеко от Лондона?»

«Во всяком случае, недостаточно далеко», — мысленно ответила ей Либби и скомкала афишу. Это напоминание об Оли и обо всем, что с нею связано, привело Либби в столь раздраженное состояние духа, что она промчалась мимо холодильника (хотя именно туда намеревалась нырнуть, сломленная тем, что не застала Гидеона дома). Вместо шести кесадилий с чеддером, о которых мечтал ее организм, она налила себе благопристойный стакан родниковой воды и, вливая ее в себя, выглянула в окно. У стены, отделявшей границы владений Гидеона от соседей, притулился сарайчик, в котором Гидеон мастерил своих воздушных змеев. Дверь сарая была распахнута, из окна падал на темную траву прямоугольник света.

Либби отставила стакан с водой и выскочила на улицу, топая по серо-зеленым от плесени ступеням.

— Эй, Гидеон! — позвала она, когда до сарая оставалось еще несколько ярдов. — Ты тут?

Ответом ей была тишина, и Либби замедлила шаги, охваченная сомнениями. Машины Ричарда Дэвиса она на площади и перед домом не видела, но, с другой стороны, специально не искала. Может, он заехал, чтобы провести еще одну из своих занудных бесед, типа «отец учит сына жизни», к которым, судя по всему, имел пристрастие. И может, он умудрился при этом довести Гидеона до того, что тот сбежал из дома пешком, лишь бы не слышать отцовских поучений, и тогда Ричард решил отомстить сыну и отправился крушить его воздушных змеев. Это было бы вполне в его стиле, думала Либби. Змеи — это единственное не связанное с дурацкой скрипкой дело, которым занимался Гидеон, и его отец не стал бы колебаться ни секунды, если бы ему пришла в голову мысль разнести их в клочья. Потом он бы нашел чем оправдаться: «Это отвлекало тебя от музыки, сынок».

Ага, как же, кипятилась Либби. Нужно не змеев Гидеоновых ломать, а кое-что другое!

В ее разгоряченном воображении Ричард продолжал убеждать Гидеона в правильности своих действий: «Я соглашался принимать это в качестве твоего хобби, Гидеон, но теперь такое времяпрепровождение недопустимо. Мы должны поставить тебя на ноги. Мы должны вернуть тебя к музыке. У тебя запланированы концерты, тебя ждут на звукозапись, тебя ждет публика!»

«Отвали, — мысленно отвечала Либби Ричарду. — У него своя жизнь. У него хорошая, интересная жизнь. Почему бы тебе тоже не заняться своей жизнью, а, Ричард?»

Мысль о том, что у нее сейчас может появиться шанс вызвать Ричарда на бой на самом деле — вживую сказать ему все, что она думает, пока нет рядом Гидеона, способного помешать ей, — придала Либби новый заряд энергии, и она чуть ли не бегом преодолела последние метры. Постучавшись в раскрытую дверь, она вошла внутрь.

И увидела Гидеона, одного, без Ричарда. Он сидел за самодельным столом для рисования, к которому был прикреплен большой лист бумаги. Гидеон напряженно всматривался в него, будто надеялся не только увидеть, но и услышать что-то важное.