Читаем без скачивания ПРЕДАТЕЛЬ ПАМЯТИ - Элизабет Джордж

Он взглянул на нее:

— От чего?

— Зачем грузить себя всякими неприятностями? — Либби отчаянно уцепилась за край газеты, тогда как за другой край газету тянул к себе Гидеон. — Они здесь все перетряхивают заново. Тебе это не нужно.

Но пальцы Гидеона были столь же настойчивы, как и ее, и Либби поняла, что ей придется позволить ему прочитать статью или они попросту разорвут газету пополам, как покупательницы — платье на распродаже в «Нордстроме». Она разжала пальцы, мысленно отвешивая себе пинок под зад, во-первых, за то, что вообще взяла эту газету, а во-вторых, за то, что напрочь забыла о ней.

Так же, как она, Гидеон залпом проглотил статью на первой полосе и так же открыл разворот на четвертой и пятой страницах, где шло продолжение. Там его взгляду предстали снимки, которые газета откопала в своих архивах: его сестра, его мать и отец, он сам в восьмилетнем возрасте и другие лица, имевшие отношение к делу. Похоже, в тот день газете совсем не о чем было писать, горько думала Либби.

— Ой, Гидеон, — вдруг вспомнила она, обрадовавшись, что у нее есть предлог оторвать его от чтения, — я совсем забыла сказать тебе. Когда я стучалась в твою дверь, тебе кто-то звонил и оставил сообщение на автоответчике. Я слышала голос. Хочешь послушать? Сейчас принесу телефон.

— Это может подождать, — отмахнулся Гидеон.

— А вдруг это твой папа звонил? Может, у него новости про Джил. Да, кстати, как ты вообще к этому относишься? Ты ведь так и не сказал мне. Странно, должно быть, заиметь братика или сестренку, когда у тебя самого могут быть дети. Они уже знают, кто у них будет?

— Девочка, — ответил он, хотя Либби видела, что мыслями он далеко от нее. — Джил делала анализы. Говорят, будет девочка.

— Классно. Маленькая сестричка. Вот ведь неожиданность какая! Я думаю, из тебя получится замечательный старший брат.

Он рывком встал на ноги.

— Я больше не могу выносить эти кошмары. Сначала мне не заснуть, когда я ложусь в кровать. Я валяюсь без сна по полночи, слушаю тишину и смотрю в потолок. А когда наконец засыпаю, начинаются кошмары. Один за другим. Я не вынесу этого.

За спиной у Либби щелкнул вскипевший чайник. Надо было заняться чаем, но было что-то такое в лице Гидеона, что-то дикое и отчаянное в его глазах… Никогда раньше Либби не видела такого выражения и поняла, что околдована этим лицом, что оно притягивает ее к себе со страшной силой и невозможно отвернуться от него, можно только смотреть в него. Уж лучше это, решила Либби, чем воображать всякую чепуху. Например, думать, что смерть матери довела Гидеона до ручки…

Но какая в этом могла быть логика? С чего бы это взрослый мужчина съехал с катушек при известии о том, что умерла его мама? Тем более что от нее ни слуху ни духу не было уже сколько лет. Ну хорошо, он встретил ее один раз, она попросила у него денег, он ее не узнал и отказал ей… Либби не могла понять, что в этом такого уж страшного. Однако ей было спокойнее оттого, что Гидеон посещает психиатра.

— Ты рассказывал своему психиатру об этих кошмарах? — спросила она, увлеченная новой мыслью. — Они ведь должны разбираться в том, что означают наши сны. Иначе за что им платить, если они не могут объяснить нам, типа, в чем проблема, и таким образом прекратить кошмары?

— Я решил больше не ходить к ней.

Либби нахмурилась.

— К своему врачу? Когда?

— С сегодняшнего дня. Я позвонил и отменил встречу. Она не может помочь мне вернуть скрипку. Я тратил время без толку.

— Но мне казалось, что она тебе нравится.

— Что значит «она тебе нравится»? Раз она не в силах мне помочь, какого черта к ней ходить? Она хотела, чтобы я все вспомнил, и я вспомнил, и что в результате? Посмотри на меня. Посмотри на это. Видишь? Ты это видишь?

Он вытянул перед собой руки, и она увидела то, чего по какой-то причине не заметила раньше и чего не было двадцать четыре часа назад, когда он пришел к ней с известием о смерти матери. Его руки тряслись. Тряслись сильно, совсем как у ее дедушки перед тем, как начинало действовать лекарство от болезни Паркинсона.

С одной стороны, она хотела радоваться тому, что Гидеон перестал ходить на сеансы к психиатру, ведь это означало, что он начинает видеть себя не только как скрипача, а как нечто большее, и это замечательно. Но с другой стороны, его слова заставили ее поежиться от беспокойства. Не играя на скрипке, он смог бы в принципе понять, кто он такой, но только в случае, если он сам хочет понять это. А Гидеон вовсе не производил впечатление человека, желающего отправиться на поиски самого себя.

И тем не менее Либби произнесла со всей возможной мягкостью:

— Даже если ты не сможешь больше играть на скрипке, это еще не конец света.

— Это конец моего света, — сказал он ей и ушел в музыкальную комнату.

Либби слышала, как он споткнулся, ударился обо что-то и выругался. Щелкнул выключатель, и, пока Либби заваривала чай, Гидеон прослушал сообщение, оставленное на автоответчике, пока он сидел в сарае и пытался нарисовать воздушного змея.

— Это инспектор Томас Линли, — зазвучал густой баритон, который достойно вписался бы в любую костюмированную драму. — Я еду из Брайтона в Лондон. Вы не могли бы перезвонить мне на мобильный, когда получите это сообщение? Мне хотелось бы побеседовать с вами о вашем дяде.

И затем голос назвал несколько цифр.

Еще и дядя? Либби чуть не присвистнула. Чего еще ожидать? Сколько еще проблем свалится на плечи Гидеона и когда же он наконец крикнет: «Все, с меня хватит!»?

Она собиралась сказать ему: «Подожди до завтра, Гид. Поспи сегодня у меня, я прогоню твои дурные сны, обещаю тебе», но услышала, как Гидеон набирает на телефоне номер. Через несколько секунд он заговорил. Либби старалась производить как можно больше шума, свидетельствующего, что она с головой ушла в приготовление чая, но все равно прислушивалась, ради Гидеона, разумеется.

— Это Гидеон Дэвис, — произнес он, по-прежнему находясь в музыкальной комнате. — Я получил ваше сообщение… Спасибо… Да, это был шок. — Он довольно долго молчал, слушая, что говорит ему собеседник на другом конце провода. — Я бы предпочел ответить на них по телефону, если вы не возражаете.

Гидеон снова умолк.

«Один ноль в нашу пользу, — обрадовалась Либби. — Мы проведем тихий вечер вдвоем, а потом ляжем спать». Но когда она расставляла на столе чашки, снова заговорил Гидеон, после того как выслушал ответ полицейского:

— Ну что ж, ладно. Раз по-другому никак. — Он назвал свой адрес. — Я буду дома, инспектор, — и повесил трубку.

Он вернулся в кухню. Либби притворилась, что вовсе не подслушивала. Она подошла к шкафу и открыла его, выбирая, что подать к чаю. Остановилась на пачке японского печенья. Она вскрыла упаковку, высыпала содержимое в тарелку и, пока несла ее к столу, бросила в рот пару самых миниатюрных печеньиц.

— Звонили из полиции, — сообщил Гидеон то, что она и так уже знала. — Они хотят поговорить со мной о моем дяде.

— С твоим дядей тоже что-то случилось?

Либби насыпала в свою чашку сахарного песка. Вообще-то чаю она не хотела, но предложение устроить чаепитие исходило от нее самой, и деваться ей было некуда, приходилось играть до конца.

— Пока не знаю, — ответил Гидеон.

— Так может, позвонишь ему, пока сюда не заявился тот полицейский? Не хочешь сначала узнать у него, что да как?

— Понятия не имею, где он живет.

— В Брайтоне? — вырвалось у Либби, и тут же ее лицо вспыхнуло. — Э-э… я нечаянно услышала, как он говорил, что едет из Брайтона. В сообщении. Когда ты прослушивал автоответчик.

— Может, и в Брайтоне. Только я не догадался спросить имя.

— Чье?

— Дядино.

— Ты не знаешь… Хм. Ну ладно. Неважно.

Просто такая у них семейка подобралась, подумала про себя Либби. Да и вообще сейчас многие люди не знают своих родственников. Такие настали времена, как любит говорить ее папа.

— А почему ты не договорился с полицейским на завтра?

— Не хотелось откладывать. Я хочу знать, что происходит.

— О! Конечно.

Либби была разочарована. Она уже размечталась, как будет ухаживать за Гидеоном весь долгий, спокойный вечер. Что-то подсказывало ей, что проявление ласки и заботы о нем сейчас, когда он расстроен и подавлен как никогда раньше, может привести к возникновению между ними чего-то нового, к долгожданному прорыву в их отношениях. Вслух она сказала:

— Если только копу можно доверять.

— Доверять в чем?

— В том, что он расскажет тебе правду о твоем дяде. Он же коп.

Она пожала плечами и протянула руку к тарелке с печеньем. Гидеон сел за стол, взял в руки чашку, но пить не стал.

— А это как раз неважно.

— Что неважно?

— Неважно, правду он скажет или нет.

— Неважно? Как это? — не поняла его Либби.

Нанося удар, Гидеон смотрел ей прямо в глаза: