То есть делать то самое, что чистоплюй Петя Иванов, старательно пытался избежать, строя некое общество всеобщей любви и заботы друг о друге?
Печально. Но иначе нам не выжить. Да уж, что там ни говори, но похоже нам придется заимствовать у аиотееков не только их сельскохозяйственный опыт.
Глава 13
— Ты над чем задумался, Дебил? — Спросил меня Лга’нхи, как обычно беззвучно подойдя откуда-то со спины и присаживаясь рядом. — Вид у тебя какой-то унылый…
— Да вот. — Я показал ему «Ведомость на Зарплату», лежащую у меня на коленях.
Тот кусок шкуры, вырезанный когда-то из жилетки убитого «пирата», теперь преобразился в целую связку шкур, пронумерованных и нанизанных на общий шнурок.
— А что там? — Лга’нхи забрал у меня связку и, чуточку рисуясь своими умениями, тоже начал ее читать.
…Как обычно, чтобы поразмышлять о серьезных вещах, я ушел в Степь и расположился на торчащем в полукилометре от стойбища высоком холме, откуда открывался чудесный вид на все окрестности. На пепельно-серое, в цвет закрытому сплошной завесой облаков небу, озеро и раскинувшийся прямо перед ним наш главный поселок — живописное сборище сплетенных из прутьев и покрытых связками травы или шкурами хижин-шалашей лесовиков, классических степняцких чумов, нескольких плетеных и обмазаннах глиной домишек прибрежников и даже четырех больших аиотеекских шатров. Как и всякий мегаполис (попробуйте сказать, что мы не заслуживаем этого звания), он жил какой-то своей, загадочной для чужака и вполне понятной для «своего» жизнью. Тропинки причудливо извивались между строениями, только по им одним понятным причинам обходя одни дома и сбегаясь к другим, стелились редкие дымки костров (увы, топливо это проблема), раздавались какие-то голоса. Кто-то сидел и с виду бездельничал. А кто-то что-то куда-то тащил. Ага, а вон две мальчишеские банды устроили разборку позади шатров. А вон какой-то засранец ссыт на плетень, не дойдя буквально десятка шагов до общественного нужника. …Да. Я понимаю, воняет там, но ведь совесть-то иметь надо?!
— Много имен как. — Удивленно пробормотал Лга’нхи, осиливая первый лист и переходя к следующему. Читал он уже почти бегло, однако продолжал во время чтения водить пальцем по строчками и шевелить губами, проговаривая все буквы и слога про себя.
— Много… — Согласился я с ним.
…Сволочной зимний ветерок, вовсю резвящийся над просторами поселка и озерной гладью, попытался согнать меня с облюбованного места, швырнув в лицо колючие иголочки выпавшего накануне снега, после чего попытался войти в клинч, забравшись под одежду. Тут на холме было реально зябко. И так — не май месяц, так еще и никакого укрытия от ветра. Но привычка — вторая натура. Не могу я размышлять, сидя в полутьме выделенного мне шатра-чума или забившись в тесный овражек между холмами. Мне нужен простор и масштаб. Что-то вроде географической карты на полмира минимум, или хотя бы широкого обзора на ирокезский мiръ[9] с высокого холма. Да и одет я был неприлично (с точки зрения уважающего себя степняка) тепло, в плотный аиотеекский халат из верблюжьей шерсти поверх льняной рубахи побережника и штаны, доходящие до самых пяток, в отличие от привычных степняцких «типа шортов», едва прикрывающих колени. Да еще и теплую меховую шкуру-накидку с капюшоном, наброшенным поверх головы, не забыл захватить (мы их у песигловцев подсмотрели, и я велел сшить себе такую же), а вторую накидку подстелил под задницу. Никаких тебе голых пузеней, проглядывающих сквозь демонстративно распахнутую жилетку, дабы показать свое презрение к холоду, или открытых ног. Пусть молодняк этим бравирует, а у меня уже возраст подходит к тому рубежу, когда пора задумываться о своем здоровье… Это Лга’нхи может позволить себе разгуливать в полном одеянии классического дикаря, он еще молодой.
Хотя, гляжу, он этим тоже особо не увлекается. Кроме шрамов на морде, в нем мало что осталось от привычного облика степняка. Разве что обувка — прежние тапкопортянки, а не аиотеекские сапоги на каблуках и не горские «башмаки» на толстой подошве. Понятное дело, на каблуках и толстой подошве особо не побегаешь. Зато, как объяснил нам Эуотоосик, каблуки хорошо использовать для управления верблюдом. Он нам вообще по этой части много чего подсказал, до чего мы сами доходили бы столетиями. …Но вот эта шелковая рубаха — явно не лучшая защита от холода. К чему это он так парадно вырядился?
— Да вон посмотри, — кивнул я ему на первый лист. — Это те, кто был в самом начале, еще до того как появились ирокезы. Прошло-то считай всего три года, а уже почти все имена отмечены, как убитые. …Столько битв и сражений было, столько погибших… Да и на втором листе, уже почитай половина к предкам ушла.
— Угу, — согласился он со мной. — Это ты хорошо придумал, много наших на ту сторону Кромки перешло, а мы всех помним и уж точно никогда не забудем. А они там за нас всегда заступиться смогут и советом помочь.
…Гит’евек, вон, тоже погиб… — Как-то вопросительно глядя на меня помолчав продолжил Лга’нхи. — Непривычно без него. Он-то все время приставал-доставал… а без него и учиться почти перестали. Все ходят где-то. Нехорошо это, выучка падает! Надо бы Бика’тку заменить. Он конечно строем лучше всех ходить умеет, и Гит’евеку во всем помощником был, и у него учился. Но вождь из него плохой, со всеми дружить хочет, от того его и не слушают.
— Кого поставить взамен? — Спросил я чисто из вежливости, хотя понятно было, что Лга’нхи чуть ли не требует от меня выйти на связь с нашим строевиком, и спросить его совета.
— …Некого… — Выдохнул Лга’нхи, разочарованно поняв, что потусторонних советов сегодня не предвидится. — Придется самому, только кто тогда скотом заниматься будет? Да и вообще… — Под «вообще» понималось общее управление племенем и землями. — Судя по наметившейся морщинке на лбу у этого молодого, навскидку так лет двадцати пяти парня — это «вообще» его уже изрядно начало доставать. Все-таки заботы о целом народе, в который превратилось племя ирокезов, не слишком способствуют беззаботной молодости. Но Лга’нхи тянул свою лямку, не жаловался и о помощи не просил. …Может и зря.
— Попробуй Тайло’гета, — предложил я. — Оикияоо первой оикия в смысле поставить. …Знаю, что в строю он не очень хорош. — Зато настырный и занудливый. Как репейник, коли
