— Вы его уже видели, — ответила Сайта. — В банке, помните?
— Отлично помню. Такого сильного хватит и одного. А он… — Кан замялся на секунду, видимо, не знал каким словом выразить свои опасения. — Он… будет достаточно предсказуем?
— Как месяц в безоблачную погоду.
Кан кивнул, удовлетворенный ответом. К деталям он был не менее внимателен, чем Бенаюс, но помимо этого как никто умел замыкаться на своем участке работы. Зажав папку под мышкой, Кан подошел к первому попавшемуся мальчишке.
— Как тебя зовут и что ты умеешь делать?
Когда тебя с таким серьезным лицом спрашивают о чем-то, к тому же этот человек почти в два раза тебя выше и привык смотреть прямо в глаза совершенно не моргая, поневоле приходится отвечать.
Санея закончила рассказывать истории и теперь руководила ребятишками, сервирующими столы. Тарелки с ложками то и дело бились об пол, но деревянная посуда с честью выходила из всех передряг. Авиртон теперь обследовал парня с разбитым лицом. Клиф про него рассказывал, что Джастис был из тех, кому лучше на улице, но он не уходит из дома потому, что считает себя обязанным родителям. Клиф с ним познакомился случайно: увидел, как он не позволил каким-то пацанам отобрать у одного мальца полученный за доставку послания медяк.
— Откуда, думаете, немагическая медицина пошла? — Авиртон с удивительной скоростью орудовал крошечными иголочками. В правой щеке у Джастиса их торчало уже штук шесть или семь. Мальчишки восторженно заохали, когда прямо у них на глазах заплывшее веко стало раскрываться, а окружавшие его шишки уменьшаться в размерах. Авиртон быстро собирал примочками выступающий гной. — Разумеется, многое из Хиама пришло, кое-что из Кима. Акупунктура, к примеру, и другие мануальные методы. Но все равно главная… э-э… заслуга здесь у Каранута. В Хиаме и магов немало, и келото развит, в Киме, кроме как в Гохо, колдунов нет, зато келото каждый второй в своей жизни занимался, так что на востоке было хотя бы на что опереться, а вот в Карануте святые, прости Создатель, всего своим умом достигли.
Авиртон многозначительно замолк на секунду.
— К примеру, образовался у человека на ноге нарыв. Что делать? Прежде всего организм нужно оздоровить. Мало ли чем вызвана болезнь? Монахи всегда начинают с кровопусканий. Натыкают в человеке дырок и ждут, пока кровь вытечет.
— Вся? — ужаснулся один из мальчишек, ростом поменьше остальных. Он торопливо расправлял штанины, чтобы в дырках не были видны его разбитые коленки.
— Пока не поможет, — пожал плечами Авиртон. — Это основа каранутской медицины — пациента нужно лечить, пока ему не станет лучше. Сразу после оздоровительного курса — операция. Сначала обезболивание: деревянной киянкой по голове. — Авиртон показал жестами, как именно: это делается. Среди его инструментов также имелся небольшой молоточек, мгновенно притянувший к себе взгляды. Джастис, лежавший в кресле, резко побледнел, но говорить ничего не стал. — А как только человек сознание потерял, а — иногда удара три-четыре приходится сделать, можно рубить.
— Голову?!
— Нет, сначала только ногу, — сказал Авиртон. — Поскольку монаху меч иметь не положено, он просит об этом какого-нибудь рыцаря. Большинство отрубает ногу не с первой попытки. Больной может не перенести шок и умирает.
Авиртон замолчал. Улыбаясь, он принялся обрабатывать щеку Джастиса смесью порошков. Касаясь кожи, лекарство на мгновение вспыхивало голубоватым свечением — сам Авиртон магом не был, но в снадобьях разбирался отлично.
— И что, если ногу поцарапал, — спустя пару минут решился нарушить молчание мальчик, до этого прятавший коленки, Сайта слышала, что его называли Динкой, — значит… значит, уми…
— Нет конечно. Только половина, — успокоил присутствующих Авиртон. — Еще четверть от занесенной грязи, а остальные от травм головы, нанесенных во время обезболивания. Хотя, конечно, встречаются люди и нечувствительные к боли. Они выживают, даже когда полученную рану кипящим маслом прижигают… ну чтобы кровь не шла.
— И что? — спросил кто-то с содроганием.
— Ну бывает, что и не идет. — Авиртон накладывал на лицо Джастиса аккуратную повязку. — Это зависит от того, сколько в человеке к тому моменту крови осталось. Тут ведь еще в чем дело: если больному достаточно быстро лучше не становится, врач, он же монах, может его и в наличии нечистых сил в теле заподозрить. В таком случае без дополнительных кровопусканий не обойтись. Я, правда, слышал, что с недостатком крови в Карануте пару лет назад научились бороться: через дырку в животе закачивают в человека шприцами из свиных пузырей овечью кровь, и больной еще долго сохраняет способность течь. Его вешают вверх ногами… э-э… вверх ногой и ждут, пока все вредное через уши и рот не вытечет, и некоторые, надо отдать коллегам должное, действительно блюют.
Авиртон ласково улыбнулся Джастису, снял перчатки из какой-то очень тонко отделанной кожи и, как и каждый раз, перед тем как сменить пациента, принялся тщательно мыть руки. Кипяченую воду ему приносили с кухни, а перчаток у него имелось не меньше дюжины пар.
В конце концов настало и время обеда. Санея, забравшись на стол, зашептала Плишке на ухо, и великан громогласно сообщил:
— Санея сказала, чтобы все помыли руки перед едой. Плишка всегда делает, что говорит Санея. Маленькие люди станут мыть руки?
Руки помыли все. Старательно намыливая ладони, Бенаюс исподлобья поглядывал на Плишку. Сайта поняла, что он специально подошел к нему поближе, чтобы уж его никак нельзя было заподозрить, что он «не делает, что Санея говорит».
— Скажите, господин… э-э… Плишка. Я вот давешнего дня… видел, как вы… не без аппетита во взгляде, надо признаться… обгрызали березовую подставку от сапожной заготовки… Я что узнать хотел… Вам понравилось? Может, порекомендуете что?
Плишка с минуту размышлял, затем молча высунул из кармана кусок кожаного покрытия от поддоспешника. Бенаюс, похихикивая, принял.
Обедали за общим столом. Санея следила, чтобы вилка у всех была в левой руке, а нож в правой. Глядя на Плишку, испортившего уже несколько приборов — он ел ложкой, и не всегда успевал вынуть ее изо рта прежде, чем начинал жевать, — перечить ей не смели. С ножами Клиф и еще пара парней — Лем и Курт — обращались умело, а вот вилка у большинства вызвала недоумение. Санея объясняла им, как ею пользоваться. Сама она поесть уже не успевала, но, кажется, ей по-настоящему нравилось учить.
Дождаться оставалось двоих. Расспросив Лема о том, как прошла встреча с Кравеном, Сайта уже не сомневалась, что правильно его раскусила. Колдун, не моргнув глазом, испепелил бы честного Торотина или добродушного Авиртона, но ребенка бы никогда не тронул. А уж когда она с ним поработает…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
