— Верно.
— Что ж, пожалуй, наше соревнование он действительно перерос, хотя нынешний состав… Во-первых, Октав после долгого перерыва решил выставить Нода. Зарабатывает очки перед переездом. Учитывая, что в этот раз мы разрешили произвольный выбор оружия, Нод будет крайне опасен. Ставки один к шести с половиной, и это, на мой взгляд, даже чересчур щедро. Второе: Зент выставляет Зингангву. Прошел слушок, что тот стал еще здоровее, а вот в скорости, несмотря на это, не потерял. Так что шансы один к семи, ну и конечно, Левт своего паренька снова выставляет. Вроде уже выздоровел с последнего раза, хотя, казалось, уж после такого… Коэффициент один к десяти. Хотя, если ставить не на победу, а на его выход в полуфинал, к примеру… В общем, таковы основные претенденты. Будет еще несколько «темных лошадок» из малых домов, но тут уж за всеми не проследишь…
— И без того весьма основательно. — Дориан чуть склонил голову, выражая признательность.
— О, мне совсем нетрудно. На что будете ставить? — Нувиан достал из кармана блокнот и самопишущую палочку.
— Сегодня только на своих, — ответил Мерзт. — Максимум прежний?
— По пять сотен луров в группах и тысяча в одиночке.
— Тогда триста на мою первую группу, на то что она выйдет в финал.
— Очень надежно, — произнес Нувиан, записывая, — выигрыш, конечно, небольшой, учитывая, что ставка не на победу, но и риска нет.
— Ну и, — продолжил Мерзт, — на одиночный. На Тушкана.
— Один из ваших новичков? Ставка на него… секунду… один к пятидесяти четырем. Сколько поставите?
— Тысячу.
Взгляд Нувиана остановился на мгновение. Потом распорядитель стал листать блокнот.
— У меня значится, что визуальный осмотр он прошел.
— Значит, все в порядке?
— Разумеется, — Нувиан улыбнулся. — Разорить меня хотите?
— Ставки ведь еще пару часов принимаются? — Дориан чуть приподнял брови. — Я думаю, арена свои деньги отбить еще успеет… На свой страх и риск, разумеется.
— Разумеется.
Дориан ушел, а Нувиан еще целый час сидел неподвижно. По мере наступления темноты магические светильники разгорались сильнее. Стена теряла прозрачность.
— Гелиан, зайди, — произнес он негромко спустя какое-то время.
Дверь открылась почти сразу, вошел секретарь.
— Ты случайно не помнишь, кого в этот раз посылали на осмотр к Мерзту?
— Менавта, господин распорядитель, — ответил Гелиан мгновенно.
— Да, припоминаю… Я читал доклад. Особых замечаний там не было.
— Совершенно верно.
Нувиан задумчиво кивнул.
— Передай, пожалуйста, в службу охраны, что Менавт у нас больше не работает. И вообще, он в Тлирии больше не работает.
— Я понял, господин распорядитель. Что-нибудь еще?
— Нет, можешь идти.
Лока
Ощущения не хотели возвращаться. Он помнил себя, но в то же время чувствовал, что находится на невообразимой глубине, до которой не доходят звуки, не дотягивается свет. И каждый раз, едва он начинал что-то слышать, сверху ложился еще один тяжелый пласт, заставляя снова окунуться в темноту. Так сможет ли он когда-нибудь вынырнуть? Разумеется, да! Нужно только…
Лока не успел додумать. Его вдруг что-то подцепило и потащило к свету. Спустя секунду он понял, что у него есть глаза… он может открыть их. Лока старательно заморгал, но рассмотреть ничего не смог. Мелькали огоньки, но в основном было темно.
— Очухался вроде… Оденьте его и к остальным тащите.
Лока почувствовал, что к нему кто-то прикасается — несколько рук. С него сняли цепи, потом стали одевать, а закончив, снова заковали и тут же куда-то понесли. Спустя пару минут ему пришлось крепко зажмуриться — по глазам резануло ворвавшимся в мир светом. Видимо, его вынесли на улицу. От обилия свежего воздуха стало трудно дышать.
— Открывай! — услышал он резкий голос. Звякнула решетка… и Лока вдруг потерял ориентацию в пространстве, а спустя секунду он всем телом обо что-то ударился. Решетка снова дала о себе знать, после чего все стихло.
— Трупака принесли, — донесся до него чей-то голос.
— Да все мы здесь…
Глаза Лока открыть не рискнул, но старательно прислушался. Странно, но больше ничего расслышать не удалось. То ли чувства еще не до конца вернулись, то ли его соседи не дали настроены на беседу. Хотя, наверное, это к лучшему. Не то чтобы он последнее время не имел возможности побыть наедине с собой, но впервые за долгое время он мог по-настоящему отдохнуть. Не выбираться из темноты, а наслаждаться светом. Несколько мгновений Лока оставался совершенно неподвижен, потом попробовал подышать так, как учил Сахайя. Попытка отдалась болью, но не исступляющей, а приятной: какая бывает в мышцах после упорной тренировки. Теперь он мог открыть глаза, и хотел уже сделать это, как вдруг… поверхность под ним дрогнула.
— Открывайте ворота! — крикнул кто-то.
Лока неожиданно разозлился на себя. Какого черта он так медленно соображает? Притворяется зачем-то… Очухался? Отлично! Теперь беги. Он резко сел и осмотрелся вокруг. Ощущения вернулись. Стало даже забавно. Он мог давным-давно побороть яд! Просто не нужно было думать, что это тяжело дастся.
— Трупак задвигался! — раздался рядом удивленный голос. Лока, не обращая ни на что внимания, поднялся на ноги, подошел к двери. Клетка не позволяла до конца выпрямиться. Изогнувшись, с силой ударил по ней подошвой. По решетке прокатилось красноватое свечение, но замок выдержал. Лока попробовал просунуть руку между прутьев, но пальцы наткнулись на незримую преграду. Насчет отличия шаманов от магов Лепка, судя по всему, был прав. По крайней мере, сам Лока о природе наложенного на клетку заклятия не имел ни малейшего понятия.
— Бесполезно, парень, — сказал ему один из соседей по клетке. Помимо Локи в ней было еще четыре человека. — Из такой штуки даже магу не вырваться. Видишь, и охраны нет. Извозчик только…
— Куда нас отправляют? — Лока внимательней присмотрелся к собеседнику. Крепкое телосложение, темные волосы чуть тронутые сединой, и взгляд человека, давно потерявшего надежду.
— На арену, — ответил он. — Не бойся, скоро все закончится…
— Хватит базарить! — оборвал его еще один гладиатор — волосатый детина на редкость могучего вида. Его лицо «украшало» сразу несколько уродливых шрамов: пара застарелых и один примерно месячной давности. — Сейчас начнется.
— Что начнется?
— Увидишь, — негромко ответил ему апатичный. И кивнул в сторону открывающихся перед повозкой ворот. Охранники сдвинули в сторону тяжелый засов, уперлись в мощные створки, и в следующую секунду в тихий внутренний двор ворвался невообразимый шум. Гвалт, крики, топот и рев, а еще просто-таки невероятная какофония эмоций и чувств. И повозка направилась в самую гущу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
