Этот риф вместе со скрывавшей его дымкой был предметом легенд. О его конкретном расположении все говорили разное, хотя все сходились на том, что он находится где-то в середине Лазурного моря. Может быть, точно в центре, как паук в своей паутине.
«Какого черта этот плавучий остров делает так близко к рифу Белой Дымки? Конечно, это может быть совпадением. Что-то многовато совпадений в последнее время…»
А потом его взгляд упал на колонну, занимавшую середину площадки на вершине шпиля. Внутри бурлила вода, пронизанная пузырьками газов, – Гэвину она представлялась серой, из чего он заключил, что в действительности она была синей. Внутри что-то было, но он никак не мог разглядеть, что именно. Гэвин пригнулся, всматриваясь. Подходившее к зениту солнце прорезало бурлящие газы. Напротив своего лица Гэвин увидел какой-то изгиб…
«О нет!»
Солнце достигло вершины своего небесного пути, затопив внутренность колонны ярким светом. Изгиб перед глазами Гэвина был плечом!
Наступил полдень.
Синий остров содрогнулся до основания. Земля рассеялась, выстреливая высоко в воздух осколки кристаллов; только шпиль остался стоять незыблемо. Гэвин увидел движение внутри каждой из двенадцати окружавших его колонн, однако его взгляд оставался прикованным к центральному столпу прямо перед ним.
Внутри столпа постепенно обретала форму огромная фигура. Гэвин был свидетелем рождения бога!
Он соорудил себе желтый люксиновый меч и мучительно медленно принялся его запечатывать. Тем временем глаза наполовину сформировавшегося божества распахнулись – сперва их взгляд устремился куда-то вдаль, а затем внезапно обратился на Гэвина. Колонна налилась ярким сиянием…
…и наконец меч был готов. Гэвин проткнул колонну насквозь, так что острие клинка прошло под подбородком бога и вышло из затылка.
Глаза божества вспыхнули и взорвались, залепив стекло изнутри вязкой, густой массой.
«Что же, это оказалось нетрудно».
Держа меч обеими руками, Гэвин провернул его в ране, чувствуя скребущие по клинку ломающиеся кости. Рывком вытащил меч. Вязкая масса выплеснулась на землю возле его ног. Гэвин наполнил свои ладони интенсивным под-красным и красным, поджег и пробил кулаком дыру в уже разбитом люксине. Нащупал шею божества, ухватился за нее и вытащил тварь наружу.
Это был не какой-нибудь выцветок – это был Мот собственной персоной. Человеческая плоть полностью объединилась в нем с люксином, даже человеческий скелет расширился, чтобы соответствовать этой новой, более крупной фигуре. Однако гигант еще не был совершенным – процесс его формирования еще продолжался, и Гэвин прервал его.
Одним ударом Гэвин отсек божеству голову. За ней последовали еще не обросшие мясом руки, потом ноги – бедра уже полностью сформировались, а лодыжки пока состояли из одних костей. Не останавливаясь, Гэвин раскромсал на куски позвоночник. Воскресения не будет! Подобрав золотое ожерелье с единственным черным камнем, которое было на шее у божества, Гэвин щедро полил останки огненным студнем, стараясь не пропустить ни единого куска. Он запалил кучу, используя настолько глубокие под-красные тона, чтобы пламя поглотило все без остатка.
Тело Мота принялось таять, плавиться, испаряться, пока наконец от него не осталось и следа.
Только после этого Гэвин позволил себе обратить внимание на то, что происходило на острове – точнее, на то, что происходило с островом. Откуда-то неслись дикие вопли, отдаленные, нечеловеческие. В воздухе потеплело. Треугольные птицы ныряли – нет, обрушивались с неба безжизненными трупиками. Солнце над головой обрело свой нормальный цвет. Смерчи расплылись в дымку, которую ветер понемногу разносил во всех направлениях.
Половина из двенадцати колонн раскололись. Из одной уже выбирался идеальный синий выцветок. Весь остров, по-видимому, таял; на поверхности стояла вода. Отовсюду воняло высвобожденным люксином.
И в отдалении Гэвин увидел сотни синих выцветков, которые восставали из своих бассейнов, вопя во весь голос.
Плюс, как слишком поздно заметил Гэвин, сам шпиль тоже начинал раскалываться.
«Дело плохо».
Через вершину шпиля прошла трещина, и от площадки, на которой он стоял, с одной стороны откололся большой кусок. Осколок глыбы соскользнул, пролетел пятнадцать шагов и вонзился острым концом в поверхность острова. На секунду Гэвин решил было, что ему сильно повезло и остальная часть шпиля останется на месте. Но шпиль тут же треснул снова, и на этот раз площадка под его ногами вздыбилась и швырнула его в воздух.
Он мог начать швырять вниз струи красного люксина и огня, но это помогает, только когда ты понимаешь, где низ. Гэвина же крутило как куклу, кувыркало, переворачивало вверх ногами. Лишь в самом конце он смог определить направление и пустить туда огненную струю, но тут же врезался в землю, так и не успев сбавить скорость. К счастью, он летел под углом, а люксиновая почва острова уже таяла, заполняясь водой. Мягкой, чудесной, абсолютно не смертельной водой. Водой, которую Гэвин бороздил, казалось, целую вечность.
Когда он наконец остановился, то обнаружил, что глядит прямо в глаза одному из идеальных выцветков. Тот склонил голову к плечу. Он выглядел на сто процентов бодрствующим.
Как правило, синие выцветки затрудняются действовать, пока не поняли, что происходит. У Гэвина никогда не было такой проблемы. Выскочив из воды, он не задумываясь проткнул ублюдка мечом, затем швырнул ему в лицо огненный шар, после чего снес ему голову. Воды было по колено; он пустился бегом. Выбравшись на сушу и поднявшись на небольшое возвышение, он обнаружил себя лицом к лицу с тридцатью завывающими синими монстрами. Единым движением выцветки подняли руки, и их ладони затопил свет, за доли секунды формируя в них метательные снаряды.
Гэвин упал на землю и услышал над собой свист десятков смертоносных лезвий. В следующее мгновение он вскочил, взмахом руки соорудил себе огромный зеленый щит, закрывавший все тело, и бросился вперед. Новый залп дротиков сотряс щит, но застрял в его плотной деревянистой текстуре.
Несколько выцветков принялись стрелять более длинными и толстыми снарядами, и через минуту остальные уже копировали первых. Треклятые одержимцы, они способны мгновенно понимать друг друга! У Гэвина на это ушло на несколько секунд больше – его тело реагировало быстрее, чем мозг. Огромный щит в его руке становился все тяжелее: длинные дротики обладали гораздо большим весом.
До Гэвина уже почти дошло, но к этому времени щит опустился слишком низко. Он слишком долго соображал. Нижний край щита зацепился за землю возле его ног, Гэвин на полной скорости налетел на щит, выронил его и кувырнулся вперед. Рухнул в мелкую воду, ударился плечом, перекатился…
Он встал из воды, объятый пламенем. Его руки разошлись в стороны, раскрывая огромное полотнище огня. Поняв, что дротики наиболее сильных выцветков все же проникают сквозь огненную стену, Гэвин снова бросился наземь.
Впрочем, это не могло продолжаться вечно. Еще пара секунд, и они сообразят, что на самом деле он лежит, и начнут направлять свои снаряды к источнику пламени.
И тут Гэвину невероятно, нелепо, благословенно повезло. Твердая земля под ним окончательно растворилась, и они все оказались в океане. Гэвин успел сделать глубокий вдох прежде, чем погрузиться в воду.
Он в жизни бы не подумал, что ему доведется благодарить морского демона, но та маленькая стычка рядом с флотилией подарила Гэвину способ двигаться в воде, словно рыба. Опустив
