И вот Гленда снова шагает по коридору. "Орк, — размышляла она. — Тварь-убийца". Каждый раз, стоило ей моргнуть, пред внутренним взором мелькала картинка из омнископа. Зубастое и когтистое чудовище в прыжке. Увиденное, насколько она могла понять, с точки зрения того, на кого прыгнули. Непобедимый боец. А ведь Орехха убили, если верить Треву, а потом гоблин… орк снова ожил, вернулся в Невидимый Университет и сожрал пироги.
Во всей этой истории зиял огромный пробел, и люди с кнутами заполняли его просто прекрасно. "Нельзя создать существо, которое только сражается, — размышляла она. — Такое существо неизбежно будет делать что-то ещё". Орехх был, в общем, ничуть не более странным, чем другие создания, заполонившие город. Не слишком глубокий вывод, но ведь Тёмный Император был колдуном, верно? Все это знают. А ещё все знают, что человек не способен изменить свою природу. Но он может хотя бы попытаться. А вдруг?
Уже на подходе к секретному убежищу Орехха она почувствовала, что там никого нет. Она толкнула дверь и обнаружила полное отсутствие свечей. Что ещё более важно — не менее полное отсутствие Орехха. "Ведь я сама велела ему идти на тренировку, — подумала она. — Наверное, он туда и пошёл. Ну, разумеется. Не о чем волноваться".
Однако она ощущала тревогу. Что-то пошло не так. Гленда заставила себя успокоиться и направилась в сторону Ночной Кухни.
Она уже почти пришла, когда ей встретился мистер Ухорез, его адамово яблоко было красным и блестело, словно куриные потроха.
— Итак, у нас тут бродит людоед-орк? — сказал он. — Наши люди такого не потерпят. Я слыхал, эти орки просто зверюги, продолжают сражаться, даже лишившись головы.
— Интересный слух, — заметила Гленда. — И как же они находят жертву?
— Ах-ха! По запаху, — заявил бледл.
— По запаху? Без головы? У них что, нос в заду? — Гленда сама от себя не ожидала таких ругательных слов, но мистер Ухорез представлял из себя, практически, концентрированное ругательство.
— Я этого не потреплю! — продолжал возмущаться он, не обратив внимания на её вопрос. — А знаешь, что я ещё слышал? Они, типа, искусственные. Когда Тёмному Императору понадобились бойцы, он заставил Игорей сделать из гоблинов орков. Эти орки вообще не люди. Я пожалуюсь Архиканцлеру!
— Как будто он не знает, — съязвила Гленда. "Наверняка знает, правда же? — мысленно добавила она. — И Ветинари тоже, конечно". — Ты не станешь вредить мистеру Орехху, ясно тебе? Иначе… — она склонилась к нему поближе, — ты исчезнешь без следа.
— Не смей угрожать мне, — пробормотал он.
— Верно, не надо, — согласилась Гленда. — Я и не угрожаю. Просто ты исчезнешь, скользкий прощелыга. Давай, беги жаловаться Архиканцлеру, если хочешь. Сам увидишь, что будет.
— Они едят людей заживо! — взвился Ухорез.
— Тролли тоже, — напомнила Гленда. — Правда, потом выплёвывают, но в несколько, как бы сказать, подпорченном виде. А ещё до того, мы постоянно сражались с гномами, и когда они рубят тебе ноги до колен, это не шутки. Знаешь, мистер Ухорез, чёрного кобеля можно отмыть добела, и тебе тоже пора бы помыться, — фыркнула она. — А если я опять услышу о тебе хоть раз, тогда и ты услышишь обо мне. Архиканцлер в высших сферах. А здесь, внизу, только тьма, только я и только мои кухонные ножи.
— Я всем расскажу, что ты болтаешь, — пятясь, пригрозил нечастный бледл.
— Буду очень признательна, — заверила его Гленда. — А теперь, убирайся!
"Почему все говорят, что чёрного кобеля нельзя отмыть добела? — размышляла она, глядя, как Ухорез поспешно убегает прочь. — Кто видел этих чёрных кобелей? И чем они отбеливаются, перекисью, что ли? Но некоторые продолжают повторять эту поговорку, словно святую истину. Что означает: у спорщика кончились аргументы".
Хм. Похоже, пора что-то предпринять, но вот что? Ах, да. Она снова подошла к котлу с надписью "Не Трогать" и подняла крышку. Из водяных глубин на неё уставились стебельчатые глаза. Гленда достала пару рыбок и бросила их в поджидающие клешни.
— Ладно, теперь я хотя бы знаю, что с тобой делать, — сказала она.
На каждой приличной кухне полно инструментов для жуткого убийства, не говоря уже о всяких полезных приспособлениях, чтобы скрыть его следы. Такая мысль посетила её не впервые. Но сейчас она была рада этим обстоятельствам. Для нынешнего дела Гленда вынула из ящика пару толстых рукавиц и надела свой старый плащ. Потом сунула руки в котёл и достала краба. Краб принялся яростно щёлкать на неё клешнями. Гленда знала, что так и будет. Никогда, никогда не жди благодарности от тех, кому помогаешь.
— Начинается прилив, — сообщила она ракообразному. — Так что мы отправляемся на маленькую прогулку.
Она сунула краба в свою хозяйственную сумку и зашагала через лужайки университета к реке.
В шлюпочной мастерской на берегу Анка работали двое студентов. Один из них взглянул на неё и спросил:
— Вам дозволяется ходить по лужайке, мадам?
— Нет, сотрудникам кухни это строжайше запрещено, — ответила Гленда.
Студенты посмотрели друг на друга.
— А, ну и ладно, — сказал один из них.
Вот и всё.
Никаких проблем.
Молоток всего лишь воображаемый. Он бьёт тебя только в том случае, если ты сама это позволяешь.
Она достала краба из сумки, и тот принялся злобно размахивать клешнями.
— Видишь вон то поле? — спросила она, свободной рукой указывая в нужном направлении. — Оно зовётся «Курино-цыплячьим». — Вряд ли стебельчатые глаза краба были способны сфокусироваться на широком поле за рекой, но она хотя бы указала ему верное направление. — Некоторые думают, это оттого, что там держали куриц и цыплят. — Продолжила она свою речь. Студенты переглянулись. — На самом деле, всё не так. Прежде там вешали приговорённых к смерти. Когда из вон той бывшей тюрьмы выходила процессия смертников, их обычно возглавлял жрец в развевающихся одеждах. Всё это напоминало курицу, которая ведёт за собой цыплят. Поэтому и поле так назвали. В здешних краях такое считается «юмором», а я не имею ни малейшего представления, зачем рассказываю тебе всё это. Так или иначе, я сделала всё, что могла. Теперь ты знаешь больше, чем любой другой краб.
Она подошла к самому краю того, что считалось в этой реке водой, и бросила туда своего подопечного.
— Держись подальше от котлов с кипящей водой и не возвращайся.
Она обернулась и увидела, что студенты смотрят на неё во все глаза.
— Ну? — резко спросила она. — Что, есть какой-то закон, запрещающий говорить с крабами?
Она слегка улыбнулась им и зашагала прочь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
