Серега при этих словах побледнел.
– Наказать нас?! – взорвался Пашка. – Но они же...
Он тут же замолчал, потому что Серега толкнул его ногой.
– Вы меня поняли, мальчики.
– Он нас заложил, – пробормотал Серега, когда она ушла.
– А почему ты его не заложишь? – возмутился Пашка. – Мы же не виноваты, они первые начали.
– Нельзя никого закладывать, – серьезно ответил Серега.
– Им можно, а нам нет?
– Да. Нам нельзя.
Пашка замолчал и погрузился в размышления. Его просто поразила неразумность друга. Терпеть издевательства Садыка – ради чего? Ради каких-то предрассудков?..
Да! Именно предрассудков. В них причина всех бед этого мира.
На этом Пашка отвлекся от своих мыслей, потому что на корабль Синдбада напала огромная деревянная женщина и команда вступила в схватку с ней.
Перед сном, как обычно, Даша пожелала всем спокойной ночи и погасила свет. Олег с Витькой долго ворочались, вспоминая разные эпизоды из увиденного фильма, а заодно и из десятка других фильмов.
Пашка молча слушал их, медленно засыпая. И вдруг в глаза снова ударил свет. Кто-то включил в комнате электричество.
Пашка приподнял голову с подушки и едва не вскрикнул. В дверях красовался, щуря маленькие глазки, Садык собственной персоной. За ним виднелась всклокоченная голова Суслика.
– Ага! – сказал Садык. – Мы по адресу.
Витька с Олегом на мгновение выглянули из-под своих одеялок и тут же спрятались обратно.
– Ну, что смотришь, щенок? – процедил Садык. – Бежать некуда? Думал, ударил и убежал? И все, да? И с рук сойдет?
Он маленькими шагами приближался, и с каждым его шагом Пашка все сильнее вжимался в свою кровать.
– Сейчас будем говорить по-другому...
Может, вскочить и ударить его, как в тот раз? А что потом? Бежать? Но там Суслик...
Почему-то мысль о вмешательстве «Покровителя» не успокоила Пашку, как бывало раньше. Теперь он понимал опасения Сереги, что его «вообще убьют» при попытке сопротивления.
Садык приблизился, посмотрел с торжеством на дрожащего мальчика и, сорвав с него одеяло, бросил на пол.
– О! – Его глаза заблестели при виде висящей на груди у Пашки коробочки. – Классный приемничек. Ну-ка, дай...
Пашка обхватил руками грудь и замахал ногами, чтобы отогнать Садыка. В его глазах отразились вдруг такая злость и отчаяние, что тот отступил.
– Хорошо, – спокойно сказал он. – Давай договоримся. Ты отдаешь мне приемник – и мы миримся. Давай?
– Нет! – крикнул Пашка. – Отойди от меня!
Ну неужели никто не поможет?! Витька с Олегом тоже большие, почему же они молчат?
Садык, улучив момент, навалился на мальчика своим тяжелым мясистым телом.
– Суслик, давай! – крикнул он.
Суслик послушно подскочил, схватил приемник своей неуклюжей лапой и дернул на себя. Однако ремешок выдержал, впившись в кожу. Тогда Пашке силой наклонили голову, зажали руки и сняли приемник. Мальчик визжал, извивался, но ничего не помогало.
Садык отступил в угол комнаты, держа Пашкину реликвию в дрожащих руках. Пашка бросился на него, но тот перекинул приемник Суслику. Пашка прыгнул к Суслику, но вновь приемник перелетел над его головой и оказался в руках у Садыка. Так они некоторое время играли с Пашкой, и даже начали ухмыляться.
Вдруг кто-то метнулся от двери и повис на спине у Суслика.
– Серега! – изумился Пашка.
Приемник упал на пол. Пашка попытался схватить его, но Суслик успел развернуться и отфутболить вещь в сторону Садыка. Удар оказался слишком сильным. Пластмасса хрустнула и...
Звук ломающегося корпуса показался Пашке чудовищным ударом грома. Мальчик упал на колени, чувствуя, что воздух становится тяжелым и вязким. Мир начал терять цвета и четкие очертания...
Пашка трогал онемевшими пальцами обломки, пытался вновь сложить их вместе, но они рассыпались, падали из рук мертвым хламом. На всю жизнь выражение «разбитое сердце» приобрело для него особый смысл. Он смотрел на остатки того единственного, что связывало его с небом, и не видел, что Серегу уже отшвырнули в сторону, и теперь Садык наступал на виновато моргающего Суслика.
– Ты, придурок! Ты разбил приемник! Ты разбил мой приемник!
Серега подполз к Пашке и в замешательстве глядел то на него, то на пластмассовые обломки.
– Так! – раздался громкий голос. – Вся шпана в сборе.
В дверях возвышалась Альбина Сергеевна в компании дежурной воспитательницы.
– Садыков, Сусликов, марш к себе. Сергей – то же самое. Кстати, на свое карате ты больше не ходишь. Не обижайся, я предупреждала. Павлик, успокойся и ложись в кровать. Что, в конце концов, происходит?
Пашка не слушал ее. Из его горла вырывался хрип вперемешку с кашлем, слезы уже иссякли, и покрасневшие веки лишь слегка дергались, а по худому телу иногда пробегала нервная судорога. Мальчик еще никогда не испытывал такого потрясения.
Он собрал осколки в ладони и прижал к себе, несмотря на увещевания Альбины Сергеевны «выбросить этот мусор». Он не разжал руки даже тогда, когда его взяли под мышки, положили на кровать и накрыли одеялом.
Вскоре настала тишина. Только из-под Пашкиного одеяла раздавались сдавленные всхлипы. Все уснули.
Однако через полтора часа в кабинете дежурной воспитательницы появился перепуганный Олег и сообщил, что с Пашкой что-то происходит.
Прибежав к ним в комнату, женщина увидела Пашку, который метался по кровати, сбросив на пол одеяло, и стонал. Лицо его блестело от пота.
Воспитательница поднесла руку к его лбу и даже на расстоянии почувствовала жар. Она сразу спустилась к себе, позвонила детдомовской медсестре, спросила, что делать. Та, не проснувшись толком, посоветовала позвонить в «скорую», потом сказала, что попробует приехать сама.
«Скорая» прибыла первой. Утомленный врач – мужчина лет тридцати – долго осматривал бесчувственное Пашкино тело, а потом начал задавать воспитательнице вопросы: не мог ли Пашка простудиться или отравиться чем-то. Еще он порекомендовал походить по палатам и посмотреть, все ли в порядке с другими детьми. Виктор и Олег, которые давно проснулись и со страхом наблюдали за происходящим, вызвались сделать это.
– Что с ним?! – в отчаянии воскликнула воспитательница. – Объясните, чем он болен?
– Сам ничего не понимаю, – раздраженно ответил врач. – Какая-то сплошная аномалия, у него все ни к черту: и температура, и пульс, и давление... Между нами, здорово похоже на абстинентный синдром у наркомана.
– О, господи... – вздохнула женщина.
– Что, «господи»! Лучше вспомните, что было сегодня, от чего он мог заболеть?
Воспитательница начала вспоминать фильм, занятия, игры – самые обычные эпизоды из детдомовской жизни, которые вряд ли могли так отразиться на самочувствии мальчика.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
