Однако воздуха уже не было. Пашка почувствовал, что мозг немеет от удушья, а рука все никак не могла дотянуться до кармана, теснота мешала свободно двигаться. Наконец мальчик нащупал круглый пузырек, сорвал пробку, сунул пальцы внутрь. Кожей он ощутил, как таблетка взорвалась навстречу ему мощным потоком спасительных кислородных пузырьков. В последний момент, когда легкие уже готовы были впустить в себя воду, он успел сунуть таблетку в рот.
Несколько секунд Пашка не шевелился, пытаясь надышаться вволю. Потом потихоньку двинулся дальше.
Вода становилась все теплее, а вскоре труба закончилась. Пашка ощупал стены и понял, что попал в квадратный колодец. Он поднялся в полный рост и достал руками до крышки люка.
Воды здесь было всего по колено. Пашка выплюнул таблетку и с жадностью вобрал в себя природный воздух. Он был затхлым, но все-таки родным.
Когда он вылезал наверх, скрежет люка отозвался гулким эхом. Мальчик очутился в огромном, тускло освещенном ангаре, заставленном ящиками. Здесь холод набросился на него с новой силой. Захотелось даже прыгнуть обратно, уйти с головой в теплую глубину...
Но Пашка не мог этого делать. Некоторое время он стоял, прислушиваясь. Было так тихо, что он слышал, как с одежды падают капли. Мальчик двинулся к выходу. Он дрожал всем телом так, что с трудом передвигал ноги. У самых ворот он заметил грузовик с крытым кузовом и сразу понял: это и есть конечная цель путешествия.
Пашка залез в кабину, вытащил из-под рубашки железную коробку и положил ее рядом на сиденье водителя.
Кажется, здесь было чуть теплее – в кабину не проникали сквозняки, гуляющие по ангару. Мальчик стащил с сиденья засаленное покрывало и завернулся в него, обхватив руками колени. Так он сидел, стуча зубами, пока не услышал рядом треск рвущегося полиэтилена.
Коробка пришла в движение. Из нее медленно выдвигались, разрывая оболочку, блестящие металлические прутики с зажимами на концах.
Два прутика потянулись вверх, зажимы вцепились в рулевое колесо. Еще несколько подбирались к педалям, замку зажигания, к рычагу переключения скоростей.
Машина вздрогнула и завелась. Пашка испуганно отшатнулся от коробки. На всякий случай он приготовился выскочить из кабины и теперь наблюдал, как манипуляторы, звонко щелкая, ходят туда-сюда – ритмично и слаженно, как оловянные солдатики в мультфильме.
Наконец грузовик качнулся, отполз на два десятка метров назад и затем, стремительно набирая скорость, полетел прямо на закрытые ворота.
Пашка едва успел вцепиться в скобу. Последовал такой удар, что его оторвало от сиденья и подбросило к потолку кабины.
Сломанные ворота остались позади, в глаза ударил свет фонарей. Мальчик почувствовал, что лицо разбито в кровь, на локтях и ребрах заныли ушибы.
Машина летела между двух длинных строений, впереди стремительно надвигался глухой забор. Мальчик вновь скорчился и зажмурил глаза, ожидая повторения страшного удара, но деревянный забор сломался легко. Пашка услышал только, как заскрежетала о капот колючая проволока, затрещали доски, увидел, как вспыхнули искры нарушенного электрического ограждения. Машина выскочила на бетонку.
Позади раздались частые хлопки, слышные даже через надсадный рев двигателя. Кажется, это были выстрелы. Но Пашке не было страшно...
Грузовик шел на предельной скорости, иногда его опасно покачивало. Однако железная коробка очень хорошо держала руль в своих зажимах, будто на ее месте сидел водитель-профессионал.
Неожиданно ход замедлился. Блестящие прутики вновь защелкали, и машина свернула в лес. Несколько минут она двигалась, цепляясь бортами за деревья, потом замерла на поляне, оставив включенным двигатель.
Здесь Пашка наконец понял, что ему уже совсем не холодно. Снизу шла струя нагретого воздуха – в кабине работала печка. Пашка откинулся на сиденье, с неохотой думая, что теперь ему, наверно, нужно уходить отсюда и возвращаться в детский дом. Он никак не решался открыть дверцу и вновь отдать себя на расправу злому холоду ночи.
Над деревьями мелькнула быстрая тень. Пашка прижался лицом к треснувшему лобовому стеклу и убедился, что прямо на него опускается небесная машина. Но не такая, на каких он летал раньше, а совсем другая – огромная, с короткими крыльями.
Мальчик решил все-таки выйти из кабины. Он завернулся в покрывало и отошел под деревья, наблюдая со стороны за происходящим.
Из брюха небесной машины вдруг вывалилась полупрозрачная рифленая труба с тремя крюками на конце. Крюки сорвали брезент с кузова, а труба начала как-то засасывать стоящие в кузове ящики. Машина чуть покачивалась, принимая в себя новый груз. Она была похожа на гигантского комара, пьющего кровь.
Последний ящик вдруг сорвался и упал обратно в кузов. Крышка треснула, и изнутри с металлическим бряканьем посыпалось что-то тяжелое. Небесная машина тут же приблизилась к земле, выпустив из себя двух людей, которые начали торопливо возвращать в ящик выпавшие предметы.
Ноги сами понесли Пашку к ним. Одного человека он сразу узнал – это был тот самый инструктор. Второй же резко выпрямился и как-то нехорошо посмотрел на мальчика, заставив того резко остановиться.
– Почему ты здесь? – спросил инструктор. – Ты давно должен был возвратиться к себе.
– Зачем? – тихо и разочарованно спросил Пашка.
– Мы сейчас улетим, а ты останешься. Что, если тебя схватят? Сюда уже спешит погоня.
– Возьмите меня с собой и отвезите в детский дом, – попросил Пашка. Потом чуть виновато добавил: – Холодно очень...
– У нас нет на тебя времени, – отрезал инструктор. – Ты вообще не должен был приезжать сюда, твоя миссия давно закончена. Я доложу Воспитателю, что ты плохо выполняешь приказы.
– Не надо! – прошептал Пашка и отступил назад.
Только теперь он заметил содержимое ящика. Это было оружие, тускло отсвечивающее полировкой прикладов и металлом вороненых стволов.
До сей поры Пашка не размышлял над происходящим. Но теперь в голове вдруг проскользнула предательская мысль: почему автоматы? Где человек, которого мы должны спасти?
– Уходи, – строго приказал инструктор.
Пашка развернулся и побежал. Через минуту он оглянулся и сквозь редкие деревья увидел, как небесная машина обрушила на грузовик слепящий огненный дождь, мгновенно превратив его в дымящийся остов.
Мальчик бежал все медленнее – одежда на нем замерзла и стала как неповоротливый панцирь. Ему приходилось останавливаться и, приваливаясь к стволам деревьев, подолгу кашлять. Легкие отзывались болью на каждый вздох.
Пашка постепенно терял чувствительность, он осознавал только мелькание деревьев перед глазами. Ему было очень плохо: тело стало чужим, оно мешало движению, хотелось оставить его, воспарить повыше, туда, где нет губительного холода, где можно погреться в лучах всемогущего Солнца...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
