— Кто-то решил изменить свою судьбу? — озвучила я новую догадку.
— Да. Те, в кабинете, только что пришли к тому же выводу. Видимо, кто-то нашел описание ритуала и собрал единомышленников…
— Ты знаешь, кто? — вцепилась я в футболку бога. Иероглифы на ней тут же зашевелились, будто потревоженные змеи, и я испуганно разжала пальцы.
— Нет, — ответил, отодвигаясь от меня, Мэйтин. — Честно, понятия не имею. Реальность искажена, и все вероятности не отследить даже богам. Но если бы и знал… Я уже говорил, что не могу помогать тебе во всем. Иначе рискую сам нарушить естественный ход событий, и последствия будут непредсказуемыми.
— А когда ты меня сюда перетащил, ничего не нарушил? — высказала я сердито.
— Ничего. Потом поймешь… может быть. И что касается Элси и того медиума… Нет, это вообще всего касается: проверяй информацию. Прежде чем принять какое-либо решение или сделать выводы, тщательно проверяй информацию. Считай, это — божественное откровение.
— А что…
Закончить вопрос я не успела: Мэйтин исчез.
Но я к этому уже привыкла.
Глава 37
Явление Последнего Дракона
Отсутствовала я недолго, но тому времени, как вернулась в кабинет ректора, там был только этот самый ректор. Сидел там же, где и до моего ухода, и сосредоточенно изучал оставшиеся после Норвуда крошки на ковре
— А где все? — я растерянно остановилась в дверях.
— Ушли. Основное мы уже обсудили. Дальнейшие действия можно согласовывать и на расстоянии, — Оливер указал на кресло рядом с собой. — Присядьте, Элизабет. Пожалуйста.
Он просил так осторожно и преувеличенно вежливо, что я с трудом сохранила серьезное выражение лица. Хотя был ли повод улыбаться? Устроила скандал, припугнула влиятельным папочкой: понятно, что милорд Райхон теперь опасается спровоцировать новый всплеск эмоций с моей стороны. Может, проблем с лордом Аштоном он всерьез и не боится, но нервы и уши ему еще дороги.
Чтобы немного успокоить его на этот счет, я послушно опустилась в кресло и сложила руки на коленях.
— Я должен извиниться перед вами, Элизабет, — произнес ректор. Получилось это до того искренне и проникновенно, что я тут же насторожилась. — Инспектор Крейг бывает излишне прямолинеен. Мне следовало обговорить с ним ваш случай наедине, и мы избежали бы ненужных ссор.
— Я тоже была неправа, — копируя его задушевные интонации, сказала я. — Надеюсь, господин инспектор примет мои извинения. И вы. Вы же знаете, как сложно порой сдержать эмоции?
— Знаю. И понимаю, вашу реакцию на незаслуженные обвинения. Хочется верить, что мы оставим сегодняшнее недоразумение в прошлом.
— Конечно, — улыбнулась я, а самой уже хотелось схватить его за грудки и вытрясти всю правду: неспроста ведь эти расшаркивания.
— Нам в самом деле повезло с вами, Элизабет. Вы вправе обидеться на то, что я сейчас скажу, ведь потеря способностей — большое потрясение для вас, однако я верю, что все образуется со временем, зато сейчас, благодаря вам…
Мне нравился этот мужчина. Кто бы знал, как он мне нравился! Его жгучий пронзительный взгляд, его руки с длинными изящными пальцами музыканта, мнущие сейчас салфетку, его голос — глубокий чувственный баритон, и даже запах его одеколона… Но как мне хотелось стукнуть его чем-нибудь промеж красиво изогнутых бровей! Сколько можно ходить вокруг да около?
— Я решил, что в сложившихся обстоятельствах вам не помешает охрана, — выдал он в конце концов.
Желание дать ему в лоб многократно возросло, и я на всякий случай сцепила пальцы в замок.
— Охрана? — переспросила пока спокойно. — И как вы себе это представляете?
— Попрошу инспектора выделить кого-нибудь из своих людей.
— Следить за мной?
— Сопровождать. Вы даже не заметите их присутствия.
— Это особенно радует, — проговорила я мрачно. — Но я смогу обратиться к ним за помощью, если во время купания мне понадобится потереть спинку?
Ректор, не ожидавший от мисс Аштон, а в данном случае даже леди Аштон, подобного вопроса, смущенно откашлялся.
— Как вы могли подумать, Элизабет? — укорил он меня мягко. — Общежитие и без того прекрасно охраняется. Никто не собирается вторгаться в вашу частную жизнь.
— Моя частная жизнь простирается далеко за пределы моей комнаты, — заявила я, вспомнив о встрече, которую назначила вечером Саймону. — И мне не нужен соглядатай, который будет ходить за мной по пятам.
— Вы же понимаете, что я мог ничего вам не говорить? — вкрадчиво поинтересовался Оливер, явно намекая на то, что все равно сделает так, как уже решил.
Меня это не устраивало.
Да, я могла не ходить на встречу, а завтра нашла бы повод повидаться с бывшим куратором, но в свете того, что ректор сказал об “охране”, предпочла бы увидеться с Саймоном именно в клубе. Там, куда Ночной Кошмар не пропустит чужака, и где Тигр посмотрит на меня через свою рамку и наверняка сумеет заметить магический маячок, если кто-то решит наградить меня таким сувениром. Члены общества Огненного Черепа ревностно блюли традиции: никаких чар на ринге и рядом с ним. Сложно найти более подходящее место для разговора, который хочешь сохранить в тайне. Мне хватит нескольких минут, чтобы все объяснить, и если мистер Вульф не откажется и дальше заниматься этим делом сообща, пусть сам озаботится безопасностью наших последующих встреч: я в этом вопросе, увы, не состоятельна.
Я надеялась, что он не откажется. Мне нужен был такой союзник. Саймон занимался расследованием не из мальчишеского любопытства, как Рысь. Не по долгу службы, как инспектор Крейг. У него были личные причины докопаться до правды: один из пропавших был его другом. И этот факт автоматически повышал уровень моего доверия к боевику. А я нуждалась в том, кому можно было бы верить.
Оливер на эту роль не годился, как бы сильно мне ни хотелось. Милорд Райхон не воспринимал меня всерьез или же, как ректор, несущий ответственность за своих студентов, хотел оградить от любых рисков, а потому не был до конца откровенен, и я понимала, что он и дальше предпочтет действовать за моей спиной.
— Скажите, милорд, — обратилась я к нему вежливо и ровно, — от чего вы собираетесь меня охранять? Полагаете, мне что-то угрожает?
— Вы сами угрожаете своей безопасности, Элизабет, ввязываясь в дела, от которых благоразумная девушка держалась бы подальше. А я не могу позволить, чтобы с вами что-то случилось.
Потому и сказал мне о том, что планирует организовать мне постоянное сопровождение: понадеялся, что предупреждение остановит меня от “неблагоразумных” поступков. Он ведь говорил, что никогда не считал меня дурой, а только дура, зная о слежке, станет заниматься тем, что ей строго настрого запретили.
