Помешивая чай, Эмили исподтишка изучала Клейтона, беседовавшего в этот момент с Майклом, и ловила себя на том, что романтическая мечта видеть подругу герцогиней Клеймор все больше завладевает ее мыслями.
– Кажется, наша гостья собирается проспать весь день, – удивился лорд Арчибалд.
Эмили заметила, как герцог, бросив в сторону ее мужа многозначительный взгляд, мягко заметил:
– Уитни, должно быть, еще не оправилась от последствий вчерашнего вечера.
– Не знала, что она больна! – всполошилась Эмили. – Сейчас поднимусь, посмотрю, что с ней.
– Не надо – прохрипела Уитни. – Я… я здесь.
При звуках ее почти неузнаваемого голоса все трое дружно обернулись. Девушка стояла в дверях, опираясь обеими руками на дверную раму, слегка покачиваясь, словно не могла удержаться на ногах. Эмили, окончательно встревожившись, отодвинула стул, но герцог уже успел встать и тремя шагами пересек комнату.
– Как вы себя чувствуете, малышка? – осведомился он, с понимающей улыбкой вглядываясь в бледное лицо Уитни.
– А как, по-вашему, я должна себя чувствовать? – охнула Уитни, награждая его полным муки, обвиняющим взглядом.
– Вам станет лучше после того, как позавтракаете, – пообещал он, подводя ее за руку к столу.
– Нет, – пробормотала Уитни, – я, наверное, вот-вот умру.
Глава 22
Уитни все еще была почти убеждена в своей немедленной кончине, когда экипаж уносил ее от городского дома Эмили.
– Знаете, – едва выговорила она, – я никогда не любила шампанское.
Клейтон с гортанным смешком обнял девушку и положил ее несчастную больную голову себе на плечо.
– Удивительно слышать это, – пошутил он.
Уитни, вздохнув, закрыла глаза и спала почти до самого дома, лишь иногда на особенно крутом повороте бессознательно сжимая руку Клейтона.
Наконец она проснулась, очень пристыженная, чувствуя, однако, что возвращается к жизни.
– Собеседник из меня сегодня просто никудышный, – извинилась она, смущенно улыбаясь Клейтону. – Если хотите прийти к ужину, я…
– Мне нужно ехать обратно в Лондон, – перебил он.
– Вечером? – охнула Уитни, выпрямившись. – И как долго вас не будет?
– Неделю.
Пьянящая радость охватила Уитни, и девушка постаралась как можно незаметнее отвести взгляд. Если Клейтон, будет в Лондоне, Пол и она могут сбежать в Шотландию, не опасаясь, что он узнает о побеге и сумеет помешать. На такую удачу она даже и надеяться не смела! Это просто чудо!
Но минутное облегчение превратилось в панику, и голова Уитни начала раскалываться с новой силой. Господи Боже, Клейтон возвращается в Лондон и, как подобает джентльмену, будет проводить вечера в клубах за игрой в карты с друзьями и, конечно, встретится с людьми, посетившими бал Ратерфордов и слышавшими сплетни о предстоящей помолвке. В клубах обычно царит атмосфера дружеского веселья, и, несомненно, знакомые будут требовать от Клейтона, чтобы тот подтвердил или опроверг слухи. Уитни почти представляла, как Клейтон, улыбаясь, объясняет всем, что это чистая правда. И в этом случае, если она сбежит с Полом, герцог Клеймор будет выглядеть в глазах общества совершенным дураком.
Терзаемая угрызениями совести, Уитни зажмурилась. Как ни боялась она мщения Клейтона, которое, конечно, теперь будет куда более жестоким, поскольку он окажется публично униженным, больше всего на свете она не желала бы стать причиной этого публичного унижения. Невозможно вынести мысль о том, что этот гордый человек станет объектом насмешек и жалости. Он ничем не заслужил такого. Вчера вечером она видела, как все восхищаются им, как уважают. И вот теперь она покроет его позором!
Уитни стиснула вспотевшие ладони. Возможно, она сумеет предотвратить публичный скандал. Пол должен вернуться завтра, и, если они к вечеру того же дня успеют уехать, она сможет известить Клейтона почти сразу же, и чем скорее весть о ее побеге дойдет до него, тем меньше людей узнают, что он делал ей предложение.
Естественно, она позаботится о том, чтобы письмо не пришло слишком рано, иначе Клейтон вполне способен помешать ее планам. Главное, решила она, пытаясь справиться с подступившими к горлу слезами, это время. Не важно, насколько уставшим приедет Пол, – ему придется снова отправиться в путь через несколько часов после возвращения. И Клейтон, узнав обо всем, никому не скажет, что был помолвлен с ней, а в ответ на расспросы всего лишь издевательски улыбнется и начнет появляться на приемах с прекрасными женщинами, которые будут счастливы его вниманием. И на этом все закончится. Любой поверит, что обручение с таким ничтожеством, как Уитни Стоун, да к тому же без гроша за душой, – всего-навсего розыгрыш, глупая сплетня.
Пол. Сердце девушки вновь упало при мысли о том, что придется сказать ему о побеге. Он, конечно, не захочет пойти на это и станет тревожиться, что ее репутации будет нанесен непоправимый урон. Пол был так счастлив в ночь перед отъездом. Он рассказывал ей о своих планах на будущее, о ремонте дома и усовершенствованиях, которые намеревался ввести в хозяйстве.
Рука Клейтона чуть сжала ее подбородок, и Уитни нервно подпрыгнула.
– Когда вернется Севарин, – объявил он не терпящим возражений тоном, – я хочу, чтобы вы немедленно уведомили его о нашей помолвке. Не позволю, чтобы люди считали, будто моя будущая жена вначале была помолвлена с другим. Назовите Севарину любую причину вашего отказа, если пожелаете, но объяснитесь с ним немедленно. Понятно?
– Да, – прошептала Уитни.
Клейтон окинул ее долгим, пронизывающим взглядом.
– Дайте слово, что вы выполните мою просьбу!
– Я…
Уитни сглотнула, неожиданно растроганная тем, что он уверен в ее благородстве, и с трудом подняла глаза, чувствуя себя омерзительно подлой от того, что предает его доверие.
– Клянусь.
Выражение его лица смягчилось, и Клейтон посмотрел на нее с непередаваемой нежностью.
– Я знаю, как трудно вам во всем признаться ему, малышка, и обещаю, что заглажу свою вину.
Слезы обожгли глаза девушки, а горло сжалось так, что произнести хотя бы слово оказалось непосильной задачей, особенно когда Клейтон осторожно провел пальцем по ее щеке.
– Вы простите меня? – тихо спросил он.
Простить его? Чувства, обуревавшие Уитни, были так сильны и противоречивы, что на какое-то мгновение ей захотелось прижаться к нему и выплакать все горести. Но вместо этого девушка лишь кивнула и вгляделась в Клейтона, пытаясь запомнить его красивое лицо, каким оно было в эту минуту, – ведь если она еще раз увидит его, то эти безупречные черты будут искажены ледяной яростью.
Они свернули на дорогу, ведущую к ее дому, и Уитни, окаменев от горя, натянула перчатки.
