Над нетерпеливой, подгоняющей пульсацией музыки взлетел новый всплеск гортанных завываний и грубых криков:
– Модранехт! – А затем: – Йоль!
Ухо обычного человека могло бы и не понять эти слова, вырвавшиеся из луженых глоток морфенкиндеров. Две скакавшие перед Ройбеном фигуры столкнулись между собой и с рыком и ворчанием покатились по земле, игриво толкая друг друга, а затем один сорвался с места и помчался дальше, предоставив второму возможность догонять его.
Кто-то всей тяжестью прыгнул на Ройбена; тот покатился от огня к каменной ограде, сбросил с себя «нападавшего» и, когда тот попытался, словно огромная чудовищная кошка, снова кинуться на него, сам сделал выпад, будто намеревался вцепиться ему в горло. А потом он повернулся и помчался дальше, совершенно не думая о том, с кем именно он сейчас обменялся несколькими шутливыми толчками, не думая вообще ни о чем, а лишь напрягая каждую мышцу, растягивая каждую связку своего могучего тела, мчался во весь опор на четвереньках, настигая переднюю фигуру и обогнув огромный костер уже в пятый или, может быть, шестой раз подряд, наслаждаясь бившим в лицо холодным ветром, как будто он жрал этот ветер, жрал страшные тени, которые отбрасывал достойный Гаргантюа костер, а рокочущие барабаны и дикий визг духовых все подгоняли и подгоняли его.
Густой мускусный запах кабанов хлынул с новой силой. Ройбен громко закричал. В нем уже не оставалось ничего человеческого. Внезапно он увидел впереди тушу громадного самца, который мчался так же быстро и яростно, как и он сам, но, прежде чем успел напасть на него, другой морфенкиндер рухнул на шею кабану, вонзил в холку клыки и помчался на животном, колотя его ногами по спине.
Еще один кабан, и снова Ройбена опередил выскочивший из-за спины другой морфенкиндер. Он же все быстрее и быстрее мчался дальше, ощущая яростно разгоравшийся в животе голод.
И снова он увидел, как кто-то повалил кабана.
Ночь была заполнена визгом испуганных, разъяренных и раненых кабанов и ревом морфенкиндеров.
Он продолжал бег и вскоре, увидев перед собой еще одну фигуру, опознал в ней Лауру, догнал, и они побежали рядом.
Тут он неожиданно услышал чуть ли не под самым ухом топот копыт и почувствовал резкую боль от удара острого клыка в бок. Разъяренный, он резко повернулся и, широко раскрыв пасть, рыча от удовольствия, вонзил зубы в могучую шею зверя сбоку. Он чувствовал, как лопалась под его клыками толстая, отдающая мускусом шкура, как рвались мышцы, его когти легко раздирали щетинистый бок, а восхитительный вкус мяса сразу забил все остальные чувства.
Лаура, вися на спине зверя вниз головой, рвала зубами его.
Ройбен неожиданно несколько раз перекувырнулся вместе с рычащим и визжащим зверем, который продолжал яростно бороться за свою жизнь, не переставая вырывать из туши кабана куски живого мяса. В конце концов его пасть нашла подреберье и его когти вскрыли брюхо, дав простор жадному языку.
Он чавкал горячим, истекающим кровью мясом, вгрызался все глубже в бок животного, ноги которого все еще дергались, пока не ушли последние крохи жизни. Лаура жадно лизала кровь, вырывала клочья окровавленных мускулов. Ройбен смотрел на нее, растянувшись на земле.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем затихли отчаянное хрюканье и визг, прежде чем затих топот копыт, и ночь теперь тревожили только редкие резкие взрыкивания морфенкиндеров и завораживающая музыка.
Ройбен был пьян и так наелся мяса, что лишь с трудом был способен двигаться. Охота завершилась.
На просторную поляну, где полыхал огромный костер и продолжала играть музыка, опустилось молчание.
Впрочем, его тут же нарушил крик:
– Кости в костер!
В самом сердце пламени раздался мощный треск, потом другой, как будто костер был на самом деле извергающимся вулканом.
Ройбен вскочил и, подняв с земли искореженный окровавленный скелет, оставшийся от их пира, швырнул его в пламя. Другие делали то же самое, и вскоре воздух наполнился резким, тошнотворным, но в то же время странно соблазнительным запахом горящего мяса. Тяжело, хрипло дышащая Лаура прислонилась к нему, а потом навалилась всем своим весом. Они знали и жар волчьей шкуры, и жажду в волчьей шкуре.
Внезапно возникший рядом Сергей посоветовал вернуться к остальным, которые вновь собрались у котла. Там уже пили из рогов, то и дело передавая их друг другу. Ройбен разглядел семерых морфенкиндеров, не принадлежавших к его стае, но никак не мог определить, кто есть кто из волчиц. Хокана он узнал. В волчьем теле Хокан был таким же большим и могучим, как Фрэнк или Стюарт, а его мех был почти чисто белым, в нем серый лишь изредка проглядывал отметинами да оттенял черные глаза. У прочих темноглазых морфенкиндеров не было таких приметных отличий.
Самки вообще отличались только тем, что были несколько меньше и двигались изящнее, по-кошачьи. Груди и интимные части надежно скрывались под густым мехом, ростом они были разные, как и мужчины, и конечности у них были, даже на взгляд, столь же мощными, как у последних. Куда ни глянь, он видел волосатые морды, измазанные кровью, с приставшими, трепещущими волокнами кабанятины, торсы тоже были густо залиты кровью, грудь у каждого вздымалась от тяжелого дыхания. Рога снова и снова погружались в, казалось, неиссякаемый котел. Как же естественно, как же прекрасно было утолять жажду таким образом, глоток за глотком, и какими же божественными были опьянение и ощущение полнейшей безмятежности всего происходившего!
Сергей вдруг отступил прямо к сгрудившимся музыкантам, страшно взревел и прогремел:
– В огонь, в огонь!
Он сделал могучий прыжок и, лишь еще один раз коснувшись земли, влетел прямиком в бушующее пламя. Ройбен ужасно испугался за него, но тут же все остальные рванулись вслед за ним, высоко пролетая через горнило пламени и, очистившись в огненном аду, с ликующими криками приземляясь на твердую землю.
Ройбен услышал призывавший его голос Лауры и уже в следующее мгновение увидел, как она отделилась от группы, подбежала к музыкантам и, точно как Сергей, ринулась вперед и взметнулась вверх, в голодные языки огня.
Ему не оставалось ничего, кроме как последовать за нею. Он и страшился пламени, и в то же время чувствовал себя неуязвимым, новый соблазн страстно манил его, сводил с ума.
Он разбежался – не слишком быстро, но и не слишком медленно – и сильно прыгнул вперед и вверх, как это делали остальные; пламя ослепило его, жар охватил его, запах собственного горящего меха ударил ему в ноздри, но он уже вылетел по холодный ветер и, тяжело приземлившись на твердую землю, не спеша побежал дальше по кругу.
Лаура дождалась его. Лаура побежала рядом с ним. Он видел, как ее лапы взлетали перед нею, как две передних ноги, видел, как движутся под темно-серой волчьей шерстью ее могучие плечи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
