все эти месяцы! Уверяла себя, что я самый настоящий предатель родины! Изо дня в день мне сводило мышцы от того, что не перестаю о тебе думать! Все вокруг твердили, что ты как-то по-особенному ко мне относишься… и я в конце концов поверила в это… А ты начал играть в какие-то игры со мной… то раскрываться, то отдаляться от меня и так до бесконечности! Я начинала думать, что сошла с ума! А ты говорил, что мы не должны видеться из-за Кристофа… А потом я узнаю, что ты женишься на фройляйн Хоффман! Что я должна думать?! Ты просто игрался со мной как с котенком и…
Его глаза источали холодное равнодушие, но одновременно обжигали яростью. За считанные секунды он преодолел расстояние между нами и требовательно схватил меня горячими пальцами за подбородок, вынуждая взглянуть ему в лицо. Не помню, сколько мы стояли в таком положении, пожирая друг друга глазами. Но в какой-то момент он притянул меня к себе. Его губы по-хозяйски накрыли мои, отчего я на мгновение задохнулась то ли от неожиданности, то ли от приятного волнения. Мышцы во всем теле напряглись, сердце застучало в груди неприлично быстро, а коленки вмиг задрожали, словно у испуганного зайца.
Я не осознавала сон это был или самая настоящая явь.
В конце концов, я и не заметила, как распахнула губы и робко ответила на поцелуй. Чувства, что так тщательно контролировала последние месяцы, в миг вырвались наружу. На наши лица беспощадно падали холодные капли дождя и тут же сливались с моими горячими слезами. Я мысленно представляла, как они стирали все условности и правила, ставшие настоящей преградой меж нами. В голове отчаянно кричали мысли: «нельзя! Так быть не должно! Это предательство!».
Но чувства наши в тот момент едва ли можно было описать словами…
Не было времени на раздумье. Не было времени вообще ни на что. Оно замерло где-то на кончике губ и позволило нам раскрепоститься… впервые шагнуть в неизвестность.
Я дрожала то ли от холода и сырости, то ли от волнения и страха. То ли вовсе от первого поцелуя с мужчиной и столь неожиданной близости. Такого страстного и тягучего поцелуя, что сердце замирало, а ноги тотчас же подкашивались от волны захлестнувших чувств.
Глава 23
— Кристоф будет искать тебя, — раздался его тихий голос спустя целую вечность молчания. — Я отвезу тебя в безопасное место.
Мы уже с полчаса сидели в машине в полной тишине. Дождь беспощадно барабанил по крыше и напрочь заливал окна, не давая шанса рассмотреть, что же скрывала темная ночь.
Я неохотно покачала головой в ответ на его слова и едва слышно проговорила:
— Хочу к сестре.
Мюллер громко выдохнул, снял промокшую офицерскую фуражку и одним нервным движением провел рукой по волосам.
— Ты осознаешь, что говоришь? Твоя сестра работает в прачечной, Катарина.
— Кристоф сможет меня оттуда достать? — спросила я, взглянув на его профиль.
— Теоретически — да… Но в первое время он вряд ли будет искать тебя именно там, — нехотя признался Алекс, будто эти слова дались ему с трудом. — Пойти туда добровольно, это все равно что завязать себе петлю на шее.
Мои губы дрогнули в слабой улыбке.
— Значит я поеду туда, — твердо заявила я.
Офицер устало прикрыл веки на мгновение и откинулся на спинку сиденья, опустив руку на руль.
— Поверь мне, я был там и… ничего хорошего там нет. Ты просто не осознаешь, насколько тебе повезло попасть к фрау Шульц.
— Я слышу это два года подряд. Все это время я хотела попасть к сестре… или по крайней мере, вызволить ее оттуда. Даже Лёлька мне помогала составить подробный план бегства! — воскликнула я, повернувшись к нему всем корпусом. — Я учила немецкий, чтобы обратиться за помощью к местным жителям, я готовилась к этому долгие месяцы! Поэтому позволь… позволь мне самой распорядиться собственной судьбой. Я должна быть вместе с Анькой.
— Твоя Лёлька продала тебя за двадцать марок! — раздраженно ответил Мюллер. Он направил сердитый взгляд в переднее стекло автомобиля, утопающее в дожде. — Я постараюсь, чтобы она понесла наказание, равносильное ее поступкам. К тому же, Кристоф не будет против. Он вообще не церемонится с остарбайтерами… одним больше — одним меньше…
— Какое наказание? — удивилась я. — Виселица?..
— Ты переживаешь за нее? Какое неслыханное добродушие, — офицер покосился на меня изумленно. — Нет, виселица — это слишком просто. Я отправлю ее работать в шахты. Пусть поработает наравне с военнопленными французами и русскими.
— Почему же… почему же не в прачечную? — поинтересовалась я, крепко сомкнув губы.
— Дела на шахтах у остеров обстоят намного хуже, чем в прачечной, — признался он, понуро опустив взгляд. Но почти сразу взглянул на меня с какой-то детской надеждой в глубоких синих глазах, а после крепко сжал мою ладонь. — Катарина, я могу выкупить тебя, и ты будешь жить в нашем доме. Моей сестре нужна нянька для детей. Все будет сделано чисто и официально… Кристоф никогда в жизни не подкопается…
— Нет! — отрезала я, вырвав кисть. — Я не буду жить в твоем доме и смотреть на тебя и Лиззи! И потом… как это будет выглядеть со стороны? Твоя якобы бывшая невеста будет жить в твоем доме, соседствуя с нынешней?! Как это отразится на твоей репу…
— Да плевать мне на репутацию! Дура, я за тебя волнуюсь! — он вдруг повысил голос, и от неожиданности я испуганно вздрогнула. Мужчина нервно провел рукой по лицу, громко выдохнул и продолжил более спокойным голосом. — Прости, я просто… Ты даже не представляешь, в каких нечеловеческих условиях там содержатся люди… Эти места… они уничтожают морально.
— Тем более я нужна сестре своей! — в слезах воскликнула я. — Я и так не видела ее два года и еще столько же не вынесу! Если только… она все еще там. Анька же там, верно?
Мюллер нехотя кивнул. Одной рукой зарылся в светло-русые волосы, слегка взъерошив концы, а затем нацепил привычное невозмутимое выражение, и глянул на меня какими-то опустошенными глазами с пронзительной синевой.
— Хорошо, тебя уже не переубедить. Но только обещай мне, что будешь осторожна. Не выдавай свой немецкий, беспрекословно подчиняйся всем приказам, не нарушай правила и не привлекай внимание администрации. Как только они что-то заподозрят, Кристоф уже будет на пороге. Он сразу же узнает тебя, а дальше сама понимаешь… Обещаю, я вытащу тебя и сестру при первой же возможности, — он взял мое лицо в теплые ладони и одним неторопливым жестом погладил
