даже чтобы не подать судну справедливой причины к опасению».
Да уж, часто правительство в своей заботе об одних перебарщивает с ограничениями для других. После прочтения я представил себе, как наш уже построенный буксирчик тащит пару барж по Енисею и старается идти зигзагом, избегая встреч с рыбацкими лодками. Ох не завидую я первому капитану буксира, та ещё работёнка ему предстоит. Енисей, конечно, река немаленькая, он достаточно широк, но в нём хватает и мелей, и подводных скал, которые никак не обозначены. Фарватер для судов с низкой осадкой и у Красноярска, и выше по течению изучен плохо, а в верховьях дело обстоит и того хуже.
Что-то захотелось мне высказать купцу свои соболезнования. Ну… бизнес – это риск, тем более знает он, куда суётся.
Через день, работая в мастерской, я услышал резкий, сильный хлопок, почти треск. Автоматически отметил, что выстрел произведён недалеко, и принялся перебирать в памяти, из чего это могли стрелять, но Потап Владимирович поводил носом и, усмехнувшись, произнёс:
– Лёд трещит, ледоход наступает. Запоздал чёй-то в этом годе.
Ого, больно громко для льда, подумал я тогда, но следующие дни показали ошибочность моего суждения, грохотало и громче. В прошлом году мы с Софой не застали начало весеннего буйства природы, и вот теперь оно открылось нам во всей красе. Такого за свою жизнь мне видеть ещё не доводилось. Ледовый Армагеддон какой-то, честное слово!
Огромное пространство речного русла забито вздыбившимися льдинами, иногда метровой толщины, и всё это месиво постоянно движется, наползает друг на друга, выталкивается на берег. Чей-то небольшой домик, поставленный минувшим летом метрах в двадцати от воды, на третий день размололо в щепки. Я ещё раз отметил себе на будущее: о парковке судов на зиму у берега не может быть и речи, а если соберусь здесь железнодорожный мост строить, то для него придётся проектировать опоры повышенной прочности.
Пасха пролетела быстро и малозаметно, весна вступает в свои права. Народу уже не до лихих гуляний: все, кто связан с работой в поле (а их большинство), начинают готовиться к летнему трудовому сезону. Козлино-собачье семейство процветает. Маленькие молокососы стали всеобщими любимцами. Носятся по усадьбе как угорелые, усердно лопают и растут, а каждый из проживающих норовит им вкусненькое принести, побаловать этих свинтусов чем-нибудь. Даже я.
Послушав мои лекции о свойствах металлов, Гнат увлёкся вопросами добычи полезных ископаемых, или, как тут говорят, горным делом. За месяц он выдавил из меня значительную часть известной мне информации. В основном расспрашивал о золотодобыче и обо всём, что с ней связано, а после Пасхи объявил об уходе на лето с артелью золотничников. Для этого через неделю собирается поехать в Канск на поиски товарищей по прошлогоднему походу. Порадовал, бляха-муха! Как-то привык я уже к нашему совместному проживанию, не хочется расставаться на целое лето. А если власти его артель поймают, то и на более длительный срок.
Вот в целях предотвращения этих неприятностей я и решил рассказать братишке о речушке трёх мёртвых старателей. Пусть уж Гнат в родных краях вдали от посторонних людей счастья попытает, всё ж таки уголок там довольно глухой и ему знакомый, меньше шансов попасться. Есть там золото или нет, я вообще-то не проверял, но ведь погибшие старатели где-то намыли почти три кило шлиха, значит, у артели Гната шанс обогатиться имеется. А самому мне соваться в те места, где Мишку помнят, не следует ещё как минимум года два, а для верности лучше лет пять.
Братишка предложению обрадовался и с улыбкой пообещал отстегнуть мне долю малую за наводку. Усвоил, стервец, пояснения о посреднических заработках. Была мысль организовать ему официальное направление на разведку новых месторождений, да потом отказался. Тут с этим такая морока, ужас просто! Месяц только бумаги на него оформлять придётся. Немного покумекали с Софой и нашли, где в данной ситуации можно соломки подстелить: оформили родственничка закупщиком лечебных трав для косметсалона. Это станет для него хоть каким-то официальным прикрытием в поездках.
Из-за предстоящего расставания пуще всех расстроилась сестрёнка. День с мокрыми глазами проходила, а прощаясь, минут десять на шее у Гната висела. Ничего-ничего, слаще будет встреча.
Глава 20
Купец Кузнецов Пётр Иванович оказался умным, образованным человеком, и, признаться, очень непохожим на тех представителей купеческого сословия, с кем мне уже довелось контактировать. Конечно, я успел повидать далеко не всех местных торговцев, а внимательно рассмотрел лишь некоторых из них, но и этого для антипатии хватило с лихвой. Уж больно много спеси у здешних «купи-продай» и во взгляде, и в голосе. А тут я, считай, впервые повстречал вполне адекватного собеседника, остроумного и слегка ироничного.
Непонятно почему, но я ему приглянулся. Может, моё ехидство в общении со смежниками понравилось, может, рассказ о паровой машине, но как бы там ни было, меня пригласили в гости, потолковать о новшествах. А чего бы и не сходить? Человек он интересный, разговор, думаю, предстоит увлекательный. Тем более, денег у него, полагаю, выше крыши, есть вероятность какой-нибудь совместный проект закрутить, на благо нам и обществу. Навязываться, безусловно, не буду, но и тормозить, если что предложат, тоже.
Предварительно постарался узнать поподробнее об отношении купца к людям, о делах его и о жизни в целом, и чем больше узнавал, тем сильнее поражался. Он говорит на пяти иностранных языках, осведомлён о последних технических новинках и прекрасно разбирается в искусстве и литературе. Это он отправил художника Сурикова учиться в столицу, да и не одного его.
В целях изучения родного края постоянно шлёт за свой счёт научные экспедиции в разные районы Сибири. Поддержал генерал-губернатора Восточной Сибири Муравьёва Николая Николаевича в его стремлении урегулировать пограничные вопросы между Россией и Китаем. Выделил для этого два с половиной миллиона рублей на оплату расходов Амурской экспедиции (сумасшедшие деньги по нынешним временам) и сам, кстати, на Амур поехал, помогал договариваться.
Построил дом для умалишённых в Красноярске. Выкупил землю под женское училище. По его инициативе в центре города начали устанавливать фонари уличного освещения, а также протянули телеграфную связь до Иркутска. Миллионер и меценат, в натуре. И свои дела всегда честно ведёт, а к партнёрам относится уважительно, какое бы положение в обществе они ни занимали.
Женился по любви, на девушке из бедных мещанок, а это в купеческой среде чрезвычайная редкость. Причём долго жил с ней без венчания, пока не отменили идиотский закон, запрещающий купцам жениться на девушках из других сословий. После свадьбы переписал на неё половину имущества, сделал купчихой, и живут они сейчас душа в душу. Вот только с усыновлением своих же детей у него проблемы: рождены вне брака,
