А если не ехать? Тогда я не смогу защитить себя. Кто-нибудь свяжет мое имя с северными заговорщиками или с несчастной графиней Маргаритой Поль, с тем, что сделает или скажет мой братец, и некому будет замолвить за меня словечко.
Прячу письмо в карман, смотрю в окно — ветки яблонь пляшут на ветру. Мне нравится здесь. Я сама себе госпожа, хозяйка собственной судьбы. Нынешний английский двор — настоящее змеиное гнездо, глупо туда лезть, прямо в лапы жуткого старика короля. Молю Бога, чтобы решение оказалось правильным, но я никуда не поеду. Останусь здесь. Боюсь своим присутствием разжечь зависть придворных. Придется рискнуть, пусть говорят, что хотят. Все лучше, чем путешествовать с королем. Свинячьи глазки постоянно следят за тобой. Одно неверное слово — даже не успеешь понять, в чем провинилась, — и он кипит гневом, а ты в страшной опасности.
Да, останусь в Ричмонде, надеюсь, здесь угроза по имени Генрих меня минует и я смогу жить в мире и покое.
Останусь тут, вдали от испуганной толпы, в которую превратился двор. Одна-одинешенька, как сокол под безмолвным куполом небес. Мне есть чего бояться, но я не стану жить в страхе. Испытаю судьбу. Это лето — мое.
ДЖЕЙН БОЛЕЙН
Хэмптон-Корт, июль 1541 года
Герцог зашел к племяннице повидаться перед началом летнего путешествия. И сразу же понял — хуже времени он выбрать не мог. В покоях королевы царит полный разброд. Ни самые опытные служанки, ни сестра королевы, ни мачеха ничем помочь не могут, приказы сыплются со всех сторон, Екатерина клянется, что никуда не двинется без новых платьев, и тут же вспоминает, что уже приказала их упаковать и отправить вперед. Требует ларец с драгоценностями, обвиняет служанку, что та украла серебряное кольцо, через минуту его находит. Чуть не плачет, не в силах решить, брать или не брать с собой соболью накидку. Валится на постель, утыкается лицом в подушку, кричит, что никуда не поедет. Что толку ехать, когда король все равно не обращает на нее внимания? Какая разница, где страдать — здесь или в Йорке?
— Что за чертовщина у вас тут творится? — шипит герцог, будто это я во всем виновата.
— С утра все одно и то же. — Я ужасно устала. — А вчера было еще хуже.
— У вас что, служанок не хватает?
— Никто не может справиться, она то одно приказание отдает, то другое. Мы сундук с платьями уже три раза складывали, увязывали и относили к повозке. И служанки не виноваты, это Екатерина — она, видите ли, просто жить не может без этой пары перчаток, значит, надо все снова укладывать.
— В покоях королевы такой беспорядок — это просто немыслимо! — с ужасом восклицает он, и я понимаю, герцог серьезно обеспокоен. — Это покои королевы. В них все должно быть достойно и элегантно. Екатерина Арагонская никогда бы…
— Она родилась королевой, ее воспитали по-королевски, — перебиваю его я. — А эта испорченная, своенравная девчонка… Ведет себя не как королева, а как маленькая дурочка. Если придет в голову все перевернуть вверх тормашками из-за дурацкой ленты, никто ей не указ.
— Вы должны ее приструнить.
Я только брови подняла — что тут скажешь.
— Она же королева. Вы превратили этого младенца в королеву Англии. Так ее в вашем доме воспитали, а король окончательно избаловал, вот она ни на кого внимания и не обращает. Я подожду, пока она отправится обедать, и мы тут приберем. К отъезду все будет упаковано надлежащим образом, а если чего недостанет, так она с удовольствием новое купит.
Герцог пожал плечами, отвернулся.
— Впрочем, я пришел повидаться с вами. Давайте выйдем, не выношу женского визга.
Взял меня под руку, вывел из комнаты. У двери стоит часовой, пришлось отойти подальше.
— Хорошо хоть с Калпепером держится поосмотрительней. Никто ничего не подозревает. Сколько раз он с ней спал? — Герцог в выражениях не церемонится.
— С полдюжины. Я рада, что никто по углам не шепчется. Но среди ее приближенных пара-другая фрейлин знают, что королева от этого молодчика без ума. Она с него глаз не сводит, краснеет, стоит ему появиться. На прошлой неделе она один раз просто исчезла из виду. Но по ночам король всегда к ней приходит, и днем оба все больше на людях. Так что никто ничего не докажет.
— Когда отправимся путешествовать, придется уж тебе подыскивать им укромные уголки. Мы будем часто переезжать с места на место, что-нибудь да подвернется. Что толку, если они слишком редко будут встречаться. Нам от этой девчонки нужен сын, пусть уж потешится, пока щенком не обзаведется.
До чего же вульгарно он выражается, ну да что тут возразишь.
— Придется помочь. Самой ей не сообразить, ума-то не больше, чем у котенка.
— Соображает не хуже сучки в течке. Главное, что он с ней спит.
— А что нового с моим дельцем? Вы сказали, что нашли мне мужа.
— Я написал французскому графу, — улыбнулся он. — Хотите стать госпожой графиней?
— И он ответил? — еле выдохнула я.
— Выразил интерес. Надо еще обсудить приданое и будущее ваших детей. Уверяю вас, если эта девчонка будет с приплодом к концу лета, зимой я буду целовать ручки госпоже графине.
— А он молод? — выпалила я, не в силах сдерживать нетерпение.
— Примерно в вашем возрасте, и состояние немалое. И не настаивает, чтобы вы жили во Франции. Я уже узнавал. Будет рад, коли вы останетесь в услужении у королевы. Согласен жить на два дома, и здесь, и во Франции.
— А там у него замок?
— Почти дворец.
— Я его знаю? Мы встречались? Скажите мне, кто он.
— Не торопитесь, моя дорогая, — похлопал он меня по руке. — Вы самая незаменимая из всех Болейнов. Делайте свое дело, а награда не за горами. Договорились?
— Договорились. Я уж своих обещаний не нарушу.
— И я свои сдержу, не сомневайтесь.
ЕКАТЕРИНА
Линкольнский замок, август 1541 года
Я ужасно боялась, что будет скука смертная — ездишь по всей стране, а зеваки стоят у дороги и на тебя пялятся, и у каждого перекрестка кто-нибудь так и норовит разразиться приветственной речью. Король будет торжественно заседать в каждой городской ратуше, а я стискивать зубы, чтобы не раззеваться, пока толстые старшины в мантиях произносят заученные слова по-латыни, если я, конечно, не ошибаюсь и это и впрямь латынь. Томас, такой противный, клянется и божится, что они говорят по-эфиопски, потому что мы давным-давно заблудились в Африке. Но получилось вовсе не так — путешествие дело веселое. Речи, кто бы сомневался, длинные и скучные, но потом начинаются всякие увеселения — маскарады, танцы, пикники. Во время летнего путешествия быть королевой совсем неплохо, это тебе не зима, когда сидишь на одном месте. Каждые пару дней мы в новом замке или в новом поместье, так что скучать просто нет времени.
