На подъезде к Линкольну король приказал мне и всем дамам переодеться в зеленое — цвет города, — и только мы прибыли, начался маскарад. Сам король в темно-зеленом костюме, за спиной лук с колчаном, полным стрел, на голове — щегольская шапочка с пером.
— Он кто — Робин Гуд или сам Шервудский лес? — шепнул мне на ухо Томас Калпепер.
Пришлось даже прикрыться перчаткой, чтобы никто не услышал, как я смеюсь.
Куда бы мы ни отправились, он тут как тут, глядит мне в глаза, подмигивает, смешит во время длиннющих приветственных речей. Король и чувствует себя получше, и сердится поменьше, такое облегчение для всех. Он, конечно, очень раздражался из-за восстания на севере, но бунтарей уже всех разбили, а бедную графиню Солсбери отправили на плаху. От этого одно расстройство, но он сказал, что теперь мы избавились от злодеев, переловили их и перевешали, и можем спать спокойно. А еще сказал, что сговорился с императором и тот будет защищать нас от короля Франции. Там тоже наши враги — voilà! — хорошо, что и на них нашлась управа.
Не стану я слишком долго горевать по графине, она была уже совсем старухой, не моложе бабушки. Вот приедем в Йорк, там-то начнется настоящее веселье, туда прибудет весь шотландский двор вместе с племянником короля, шотландским королем Яковом. Король этой встречи ждет с нетерпением, и я тоже, будет настоящий праздник, турниры и всякое такое. Уверена, победят английские рыцари, у нас рыцари самые храбрые и дерутся лучше всех. Томас наденет новые латы, а я буду королевой турнира, для королевской ложи уже пошили новые занавеси, ужасно хочется на них поскорее посмотреть.
Я все время упражняюсь. Учусь подниматься по лесенке в ложу, одаривая всех вокруг сиятельной улыбкой. Учусь сидеть с приятным выражением лица, подобающим королеве, которую приветствуют подданные. Учусь перегибаться через край ложи, чтобы вручить приз.
— Может, еще стоит поучиться дышать, — язвит Джоанна Булмер.
— Я должна все делать подобающим образом, ведь на меня будут смотреть.
Не меньше сотни английских рыцарей соберется на турниры, уверена, что каждый будет ко мне подлизываться, стараться понравиться. Томас Калпепер улучил момент, заявился ко мне в приемную в Линкольнском замке — на коленях просить разрешения быть моим рыцарем.
— Это король вам приказал? — Я, конечно, знаю, что король тут ни при чем, но, как полагается, спрашиваю.
Он опустил глаза, голову склонил, будто страшно смущен.
— Нет, это мое трепещущее сердце мне приказало.
— Вы не всегда так робки, — улыбнулась я, вспомнив, как он крепко держал меня за попку, как со всей силой прижимал к стене, чтобы украдкой заняться любовью в каком-нибудь дальнем уголке Хэмптон-Корта.
Он глянул на меня, взор горит, знаю — у него то же самое на уме.
— Иногда я осмеливаюсь питать надежды.
— Вы всегда себя ведете как человек с большими надеждами.
Он хихикнул и опустил голову. Я поднесла пальцы в перчатке к губам, чтобы не расхохотаться во весь голос.
— Я знаю, кто моя госпожа и королева, — торжественно произносит он. — Мне мое сердце подсказывает. Стоит ей промелькнуть мимо, оно сразу начинает бешено стучать.
— О Томас! — только и могла шепнуть я.
Как приятно обмениваться с ним любезностями, целый день могла бы за этим занятием провести. Одна из дам направилась было к нам, я испугалась — сейчас прервет нашу милую беседу, но леди Рочфорд ее окликнула, втянула в разговор.
— Всегда приходится мелькать мимо. Никак не могу задержаться подольше, как бы ни хотелось.
— Я знаю. — Легкий тон, флирт и заигрывания не скроют настоящей грусти. — Но мне обязательно нужно увидеть вас вечером, хоть на мгновение вас коснуться.
Я не осмелилась ответить, слишком страстные слова, слишком страстный тон. Вокруг, конечно, только придворные дамы, но стоит посмотреть на мое лицо — сразу станет ясно, что я сгораю от желания.
— Поговори с леди Рочфорд, она что-нибудь придумает, — еле слышно шепнула я, а потом продолжила во весь голос: — Нет, я не могу пожаловать вас своей лентой. Надо сперва узнать у короля, кому благоволит он.
— Мне ничего от вас не нужно, только одарите меня улыбкой, когда я выеду на ристалище. Говорят, шотландцы — грозные бойцы, великаны на могучих конях. Скажите только, что посмотрите на меня во время боя, пожелаете мне не пасть от удара шотландского копья.
Так трогательно, я чуть не заплакала.
— Конечно, я всегда не свожу с вас глаз и молюсь о вашей безопасности, сами знаете.
— А я не свожу глаз с вашего лица. — Я с трудом расслышала его слова. — Гляжу на тебя и разрываюсь от желания, Екатерина, любовь моя.
Я заметила, что все на нас смотрят. Встала, чуть пошатнувшись. Он тоже поднялся с колен.
— Можете сопровождать меня завтра на охоту. — Делаю вид, что мне, в общем, все равно. — Завтра перед мессой мы поедем охотиться.
Он поклонился и отступил, а я не смогла сдержать изумление и тихонько вскрикнула — в дверях, словно призрак, стоял Фрэнсис Дирэм. Я и впрямь в первую секунду решила, что он настоящий призрак. Мой Фрэнсис, моя первая любовь, стоит на пороге в нарядном плаще, дорогом камзоле и щегольской шапочке. Похоже, у него все в порядке. Хорошенький такой, нисколько не изменился с тех пор, когда мы с ним любились, словно муж с женой, в моей постельке в Ламбете.
— Мистер… — Я все-таки умница, сразу дала ему понять — никакой фамильярности.
Он все понял, встал на одно колено.
— Ваша милость, — подал мне письмо, — ваша многоуважаемая бабушка герцогиня повелела мне явиться к вам и передать это послание.
Кивнула пажу, пусть Фрэнсис знает, я и трех шагов не ступлю, даже ради адресованного мне письма Паж взял у Фрэнсиса письмо, вручил мне, я слишком важная персона, чтобы самой руку протянуть. Даже не глядя в ту сторону, я знала — Томас стоит, в струнку вытянулся, ест глазами Фрэнсиса.
Открыла письмо герцогини. Жуткий почерк, ужасные каракули. Я, впрочем, не большой мастак в чтении, так что нам нелегко переписываться. Взглянула на леди Рочфорд, она уже тут как тут.
— Прочитайте, — протянула ей письмо.
Она быстро проглядела письмо. Я смотрю на ее лицо, а не на страницу, замечаю — у нее глаза загорелись, словно она в карты играет и партнеру такая масть пошла, что она глазам своим не верит.
— Герцогиня желает напомнить вам об этом джентльмене, который имел честь служить в ее доме в то время, когда вы там жили.
До чего же она умело притворяется, лицо совершенно ничего не выражает, а сама все прекрасно знает про нас с Фрэнсисом. Я ей все рассказала, когда молоденькой фрейлиной впервые попала ко двору королевы Анны. Она уже тогда была знатной придворной дамой. Я вдруг сообразила — добрая половина моих придворных дам тоже жили со мной у бабушки, им все про нас известно, помнят небось, что он чуть ли не каждый вечер прокрадывался в девичью спальню и мы с ним любились до утра. Агнесса Рестволд тихонько хмыкнула, я на нее сердито глянула — мол, придержи свой дурацкий язычок. Джоанна Булмер, которая с Фрэнсисом еще до меня хороводилась, так прямо на него и уставилась, глаз не сводит.
