что, кроме мысли, да и крика, дающегося ей все тяжелее с каждым разом не только из-за усталости, но и из-за прессовки ее тела, а следовательно, и легких. А ведь это ее первая встреча с монстром с момента возвращения на Улей – а с тех пор многое произошло: она знает о заслуженном шансе на новую жизнь, как и узнала, что лекарство почти готово и спасение от глобальной угрозы уже светит на горизонте. Но главное – она простила себя за гибель дочери, которая бы сейчас была жива, угляди Света за ней чуть более внимательно. Впервые за годы она простила себя и позволила – именно позволила, разрешила себе стать счастливой, а не прятаться в работе, теряя счет дням, месяцам и годам, игнорируя ответственность в угоду вине. Но все это – прошлое, а впереди ждала новая жизнь, где она наконец-то обретет правильный смысл, а возможно, даже новую попытку завести любящую и заботливую семью, единственную, которую она знает в своей далеко не самой лучшей жизни. Это так несправедливо, гневается и плачет она, сокрушаясь мыслями о том, как близка она оказалась к чему-то прекрасному и заслуженному, но словно злой рок: ее лишили награды, вот так просто. Она пережила немыслимые ужасы на Векторе, где пару раз уже была готова умереть, но смогла выбраться и победить ситуацию, – и теперь неудача настигла ее тут, прямо в лоб, без шанса на выживание. Это несправедливо, орет она про себя, чувствуя вину перед мужем, которому придется ее оплакивать, так и не узнав, как много она сделала, чтобы вернуться к нему, и как ей его не хватало все эти годы после гибели их маленькой дочери.
Последние несколько криков напоминали уже скорее стоны, немощные и жалостливые, нежели злобную борьбу с самой смертью. Давление существа вокруг нее уже не чувствуется – вместо этого невероятная легкость, почти воздушность незаметно сменила твердый хват чуть ли не тисков. Света была уже не здесь – где-то в ином пространстве, но не там, где уже, скорее всего, остатки ее тела послужили вполне питательной трапезой. Но это все не волновало ее: единственное, что она пыталась удержать в голове, – мысли о ее семье, настоящей, с дочерью и мужем, а не той, где она росла и которую уже давно хочется забыть насовсем. Впервые в жизни в ней пульсирует первобытный страх, вынуждающий поверить в любую загробную жизнь, как и молиться кому угодно, ибо она не хочет умирать, не хочет настолько, что готова на любые жертвы, лишь бы спастись. Ранее подобное было бы встречено упрямо и грубо: лучше погибнуть в бою, нежели как-то еще, а она ведь упрямая сука, так что подобные жалостливые мысли всегда шли мимо нее в схожих ситуациях. Но все изменилось не без причины, и это, видимо, все же будет ее последней мыслью – несправедливая издевка судьбы.
Тело подает сигналы, принять которые за раздражающие помехи проще простого, из-за чего ей становится хуже и что вынуждает ее, словно новорожденного, решать проблему примитивным и самым доступным способом – импульсивными движениями, почти неконтролируемыми. Она трясется со всей силой, хаотично машет руками и ногами, это раздражение напоминает нечто настолько странное и необъяснимое, насколько сам страх пробирает до костей от неизвестности. Что-то или кто-то издает звуки, кажется, еще один раздражитель из неизвестного источника. Только вот ей это уже не нужно, лишь бы сохранить как можно дольше последний образ перед смертью – семьи.
Но неожиданно ее словно пробивает заряд тока, вынуждая конечности дергаться, а все мышцы – болеть как никогда. Она сделала вдох, легкие вновь наполнились воздухом, чего ранее не могли сделать не из-за монстра. Неспособная более биться со смертью, Света сменила акценты в приоритет последнего образа и мысли, прекрасно дав себе отчет о невозможности каких-либо иных действий, кроме работы ума и чувств. Вот тело и перестало для нее существовать, как и контроль даже над простыми и примитивными функциями, а конкретно – дыханием. Болезненным раздражителем оказалась простая нехватка кислорода, возникшая не по причине поломки баллона с кислородом или травмы легких, – нет, тут все куда проще: сама того не заметив, Света перестала дышать. Но, погрузившись в себя, она заметила, как в это время, когда уже и правда было невозможно толком вздохнуть, существо отпустило хват, дав ей полную волю. А причина этого была куда проще, нежели можно даже представить в ее положении: Наваро убил монстра и притащил на Вектор почти мертвое тело Светы.
Почувствовав под собой твердую поверхность, Света, ведомая жгучей болью, попыталась быстро встать на ноги, но тело пока еще не поддалось ее полному отклику, отчего она скорее напоминала марионетку, ниточки которой бездумно дергают, не имея конечной цели. Она ничего не видела, не произносила ни слова – всего лишь тело, впервые познающее собственные возможности. Неожиданно для себя она нащупала стену и, используя ее как опору, медленно приходила в себя. Света плакала почти в истерике, ее трясло, и казалось, физическая боль борется с эмоциональной за первенство. Она не хочет открывать глаза, не хочет ничего говорить, не хочет даже двигаться. Всецело ее мысли и чувства хватаются за тот почти достигнутый идеальный мир, доступный для нее уже на первом шаге к самой смерти. Там нет боли, нет вины, нет преград и страхов, нет даже физической оболочки – лишь ее семья, тепло, любовь и счастье, простое и честное. Она пытается ухватиться за это, пытается сохранить… но не получается. С каждой секундой все то, что она с таким трудом преодолела, возвращается к ней, а то, чего она смогла достичь, пропадает навсегда, как недавно увиденный сон.
И вот мучительный и хриплый крик вырывается из нее бесконтрольной волной в несколько взрывов, создав немыслимое эхо на Векторе, испугав Наваро, который глядя на все со стороны, не вмешивается. Уже с большей отчетностью и пониманием возможностей Света чуть отходит от стены, руки опущены, ноги держатся крепко, голова на расслабленной шее. Истерика заканчивается, оставляя лишь судорожный надрыв. Света открывает глаза. Понимание приходит само, причем так быстро, что она даже пытается вспомнить те предсмертные ощущения и тернистый путь к ним, но не может, как и не может попросту вообразить подходящее описание. Она поворачивает голову налево, рассматривая уже знакомый ей Вектор, Наваро стоит в метре от нее в той же стороне.
– Еле успел тебя вытащить, – медленно произносил он, – тварь была сильной. Чудо, что ты выжила.
Света молчала, даже зрительно не контактируя с ним.
– Как твой костюм? – серьезнее спросил он. – Пробитие
