– А кто сможет помешать мне? Все считают, что я умер или умираю в Мексике. Так ведь?
– Да, – нерешительно сказала Виктория, по-прежнему наблюдая за Кордом, в надежде, что он подаст хоть какие-то признаки жизни. Но он лежал неподвижно.
– Это мне и нужно. Я хотел, чтобы вы считали меня погибшим. Но я ничего не забыл: ни про глаз, ни про все остальное.
Виктория в первый раз посмотрела на Красного Герцога. На левом глазу у него была черная повязка. На лице все еще оставались красные пятна. Волосы были всклокочены и неухожены, щеки и подбородок – покрыты отросшей щетиной. Выпачканная грязью и кровью одежда источала смердящий запах. Грудь его была крест-накрест опоясана патронными лентами – одна с пулями для «кольта», другая для ружья. В левой руке он сжимал скрученный кнут.
– Ну что, посмотрела? Неприглядное зрелище, не правда ли? Ничего. Мне не перед кем красоваться. Нас двое – я и ты. Позже будет Алисия. За тобой должок, мисс Виктория. И ты мне его заплатишь. Заплатишь сполна! Но первым делом нужно вытряхнуться отсюда. Заверни ту пищу, что ты разложила на столе, и оденься.
– Я ничего не повезу с собой, – сказала Виктория.
– Собираешься таким образом мстить за своего любовника? Напрасно ты так уверена в себе.
У нее сузились глаза. Красный Герцог знал, как заставить ее подчиниться. Но сейчас ее это не волновало, хотя, безусловно, он был прав. Она хотела взять реванш, и поэтому не стоило вынуждать его на крайние меры. Если он убьет ее, она не сможет ни предупредить Алисию, ни отомстить за Корда. Нет, с Красным Герцогом нужно быть поаккуратнее, пока не представится возможность убежать или убить его.
В отчаянии она посмотрела на неподвижное тело Корда. Ей хотелось броситься к нему, плакать и кричать, чтобы он вернулся к ней. Но Красный Герцог не подпустил бы ее к Корду. Да и воскресить его было невозможно. Сейчас он уже присоединился к своему отцу. Ради Алисии нужно прятать свою печаль, сохранять спокойствие и ясность ума. Так или иначе, но Красный Герцог должен быть снова побит.
– Я вижу, ты одумалась, – сказал он. – Это хорошо. Только не смей двигаться, пока не снимешь эту чертову штуку с пальца. Я не хочу из-за твоих трюков терять второй глаз. Спасибо знакомому доктору, что выручает меня в любое время и умеет держать язык за зубами. Он сказал, что ты всадила мне в глазницу маленькую пулю.
Виктория нехотя сняла кольцо и швырнула Красному Герцогу. Он направил на нее дуло «кольта» и, не спуская с нее глаз, дотянулся до кольца и бросил его в карман.
– Рассмотрю на месте, когда ты станешь милая и послушная, как курочка на сковородке. А сейчас будь любезна одеться и запаковать еду. Потом пойдем за твоей лошадью и поедем.
Виктория снова взглянула на Корда. Слезы обжигали ей глаза. Она закусила нижнюю губу. Нет, ни в коем случае нельзя плакать в присутствии Красного Герцога. Она не доставит ему такого удовольствия. И вообще нельзя раскисать, пока Корд не отомщен, пока не отведена угроза от Алисии. После этого можно будет лить слезы и скорбеть о своей утрате. Виктория с решительным видом встала и шагнула к Красному Герцогу.
– Стой!
Она повиновалась.
– Так-то лучше, мисс Виктория. Советую тебе строго следовать моим указаниям. Делай только то, что я скажу, и ничего больше. Тогда все будет в порядке. Варианты исключаются. В случае непослушания могу и наказать. Буду потихоньку отрезать от тебя маленькие кусочки, от тех частей, которые не помешают тебе рожать детей.
Виктория вздрогнула и послушно кивнула.
Красный Герцог зло улыбнулся.
– Я хочу предупредить тебя еще об одной вещи, – сказал он. – Как только мы выберемся отсюда и поднимемся в горы, я попользуюсь твоим шикарным телом. Ты еще пожалеешь, что позволила грязному индейцу трогать себя.
– Я не дам и пальцем притронуться ко мне, – с ненавистью ответила Виктория.
Он осклабился.
– Еще сама попросишь, – процедил он сквозь зубы и предупреждающе щелкнул хлыстом по голенищу. – Ладно, давай одевайся. Не везти же тебя в горы в таком виде. Обдерешься о колючки. Ну, где твоя одежда?
– Наверху.
Виктории сделалось не по себе от его угроз, но она не подала виду.
– Идем, – торопил ее Красный Герцог. – Будешь показывать дорогу, но чтоб без глупостей.
Виктория последний раз взглянула на Корда, чувствуя, как у нее сжимается сердце при виде его беспомощного тела, и вышла из библиотеки. Красный Герцог, не ослабляя бдительности, осторожно, бесшумно последовал за ней. Она пошла обратно по коридору и повернула к лестнице.
– Погоди.
Она остановилась.
– Ведь вся еда на этом этаже.
– Мы оставили одежду наверху.
– Понятно, в спальне, значит, – сказал Красный Герцог. Его лицо побагровело. – Грязный индеец. Нашла себе любовника! Ты заплатишь за это! – Он снова щелкнул хлыстом возле бедра.
Виктория стала подниматься по лестнице, он – за ней. На последней ступеньке она остановилась, не решаясь вести его в спальню Корда. Совсем недавно они с Кордом дарили здесь друг другу свои последние ласки. Но при всей своей лютой ненависти к Красному Герцогу ей не следовало останавливать его. Сейчас во главе угла должна быть месть – траур по воспоминаниям будет потом.
– Это там, – сказала она, показывая на комнату Корда.
– Хорошо, иди, но не вздумай удрать. Я буду стрелять.
– Я не сомневаюсь.
Виктория быстро прошла в коридор с единственным желанием скорее покончить с неприятным делом. Однако когда она подошла к открытой двери в комнату Корда и собралась войти, ее взяло сомнение. Слезы обжигали ей глаза. Как можно впустить сюда Красного Герцога и позволить ему испоганить то сокровенное, что было у них с Кордом? Нет! Она не могла переступить через себя, не могла – и все.
– Чего ты ждешь? – спросил Красный Герцог, тыча ей в спину дулом.
Она вдохнула поглубже, придумывая ответ.
– Просто я хотела убедиться, что вы идете за мной.
– Если б я не шел за тобой, я был бы впереди тебя. Что-нибудь одно. Хотела проверить, близко ли я?
Виктория вошла в спальню и чуть не заплакала. Здесь все напоминало о Корде, его ласках, его смехе. Так много осталось от его пребывания и так много ушло навсегда. Но не следовало думать об утраченном, иначе она не сможет действовать дальше. Она огляделась, высматривая свою одежду. Ее вещи были разбросаны повсюду. Она принялась собирать их, по ходу притрагиваясь к попадавшимся под руку вещам Корда.
Красный Герцог, сидя на кровати, поглаживал мягкое бордовое покрывало своей кожаной плетью.
– А вы, похоже, очень спешили, – заметил он. – Не так ли?
Виктория не ответила. Она кожей чувствовала, что он наблюдает за ней, осматривает комнату и представляет, как все это происходило. Какая мерзость! Как она ненавидела его за то, что, раздираемый любопытством, он сейчас думает о них с Кордом. Ей хотелось кричать, плакать или сделать что-то еще, чтобы дать выход переполнявшему ее негодованию.
