Вместо этого она спокойно и методично продолжала подбирать свои вещи. Когда все было собрано, она поняла, что Красный Герцог рассчитывает лицезреть ее во время одевания. Нет, она не станет делать этого перед ним. Он не должен снова видеть ее обнаженной. Это совершенно недопустимо.
– Не угодно ли вам покинуть спальню, пока я оденусь? – сказала она сквозь стиснутые зубы.
Красный Герцог закинул голову и разразился громким хохотом:
– Одевайся, а не то я помогу тебе!
Виктория знала, что так и будет. Придется подчиниться. Но она выкинет его из головы. Он перестанет существовать, его здесь просто не будет. Она повернулась к нему спиной и стала надевать нижнее белье под просторную рубаху Корда.
– Так не пойдет, – недовольно заворчал Красный Герцог. – Повернись и сними эту огромную рубаху.
Виктория никак не прореагировала.
Красный Герцог ударил плетью по кровати.
– Я приказываю!
Повернувшись кругом, Виктория медленно расстегнула пуговицы и сняла рубаху. Красный Герцог устремил глаза на оголившееся тело. Пока он жадно рассматривал ее грудь, Виктория чувствовала себя подобно рабыне на аукционе. Она быстро натянула на себя сорочку, затем красную хлопковую блузу и наконец – кожаную юбку. Одежда немного прибавила ей уверенности, и она стала обуваться.
– Виктория, судя по всему, ты должна родить мне замечательных ребятишек. У нас с тобой будут красивые дочери и мужественные сыновья. И я надеюсь, они будут еще и умны. Я собираюсь основать большую империю. А чтобы управлять ею, наши дети должны иметь хорошие головы. Забудь про своего индейца. Подумай лучше, как тебе строить жизнь дальше, чтобы я оставался доволен тобой. Подойди-ка сюда!
Виктории вдруг стало нехорошо. Она не могла идти к нему. Просто была не в состоянии пошевелиться.
– Иди ко мне, мисс Виктория, или я буду вынужден наказать тебя на дорожку. Только вряд ли тебе этого хочется.
Она сжала кулаки, вонзив ногти в ладони. Может, боль поможет ей двинуться с места. Если не подчиниться ему, придется распрощаться с надеждой на отмщение Корда и спасение Алисии. Виктория сделала шаг, потом другой… и наконец предстала перед Красным Герцогом, изо всех сил стараясь обуздать свой гнев.
– Он взял тебя прямо здесь, на этой постели? Так?
Виктория не отвечала.
– Я спрашиваю, да или нет?
– Да.
– Хорошо. Теперь я буду наказывать тебя каждую ночь, пока не докажешь, что он не бросил семя в твое чрево. Но если он сделал это, я убью тебя или ребенка.
Виктория содрогнулась.
– Единственно справедливый способ, – продолжил Красный Герцог, поглаживая ее по бедру рукояткой плетки. – Или я не прав, Виктория?
– Да, раз вы так считаете.
– Именно так я и считаю, но сейчас у меня нет времени для разговоров. Нам пора уезжать.
Виктория с облегчением попятилась назад, радуясь, что он не тронул ее.
Красный Герцог, медленно поднимаясь с постели, неожиданно взмахнул рукой. Плеть со щелчком распустилась во всю длину, и он в злобе стеганул ею по атласному покрывалу. Он полосовал его снова и снова, пока не превратил в ленты. Тогда он взглянул на Викторию.
– Вот так. То же самое я сделал бы с твоим индейцем, если б он еще остался жив.
У нее от ужаса расширились глаза. Она отступила еще на один шаг.
– Уходим, – сказал Красный Герцог.
Виктория повернулась и торопливо вышла из спальни, чувствуя, как вдоль позвоночника побежали мурашки. В коридоре она вспомнила, что по всему дому горят лампы. Она забеспокоилась, тщетно пытаясь переключиться на другие мысли. Для безопасности надо бы все загасить, думала она. Но Красный Герцог наверняка не позволил бы ей тратить на это время. И потом, ей самой не хотелось оставлять Корда в темноте. Он зажег свет, чтобы изгнать привидения и сделать красивым этот вечер, пусть даже на один танец.
Слезы снова начали заволакивать ей глаза, но она, поморгав, заставила их отступить и стала спускаться по лестнице. Нет, сейчас нельзя плакать, пока Красный Герцог не получил то, что заслужил. От лестницы Виктория свернула было к синей гостиной, но затем остановилась. Что-то внутри ее упорно противилось и не позволяло забирать пищу от Корда. Даже если теперь ему больше ничего не нужно, все равно это был его вечер и его кушанья.
– Иди! – Красный Герцог толкнул ее в спину «кольтом». – Я хочу, чтобы ты взяла еду.
Виктория как в полусне направилась в гостиную. Нужно делать, как он говорит, но, может, удастся оставить Корду хоть немного.
– Я сейчас вернусь, – сказала она, помешкав возле открытой двери.
– Ладно. Только быстро.
Красный Герцог стоял, озираясь по сторонам и прислушиваясь. Ему явно не терпелось поскорее уехать.
Виктория не верила своей удаче, но вскоре поняла, почему он остался на этом месте. Отсюда ему было удобнее наблюдать за домом. Она начала быстро собирать продукты, отложив часть на салфетку. Салфетку же положила на пол – так, чтобы не было видно Красному Герцогу. И даже оставила флягу с водой. Наверное, она поступала неразумно, но после этого стало легче на душе, потому что теперь Корд мог отправляться в мир иной, имея свет, воду и пищу. К тому же это согласовалось с верой, унаследованной им от апачей.
Вернувшись к Красному Герцогу, она поднесла ему продукты для обозрения. Он одобрительно кивнул, затем жестом показал, чтобы она шла впереди него к выходу. Она вышла во двор и поразилась, как все вокруг резко изменилось. Совсем недавно, когда она выходила сюда вместе с Кордом, природа дышала радостью и счастьем. Сейчас не стало ничего. Ничего, кроме ощущения грядущего возмездия.
Огромный черный жеребец, терпеливо ждавший своего хозяина, зафыркал при их появлении. Красный Герцог похлопал его по шее.
– Давай, Виктория, полезай к нему на спину. Я отвезу тебя на конюшню. Пересадим тебя в седло – и айда. Тогда нас никто не поймает.
– Я сама могу дойти, – возразила Виктория. Ей не хотелось находиться так близко к нему, чтобы он держал ее своими руками. И совсем не о нем думала она, представляя себя вдвоем на одной лошади.
– Я не стану повторять дважды. Или ты будешь подчиняться, или…
– Хорошо, – согласилась она, стараясь голосом выразить смирение, хотя с каждой минутой гнев ее становился все сильнее.
Красный Герцог стал заталкивать еду в мешок. Виктория тем временем забралась на спину коня, радуясь своему росту, потому что жеребец был очень высок. Красный Герцог сел сзади, затем притянул ее к своему сильному телу и приставил ей к ребрам дуло «кольта». Пока они объезжали дом, ее едва не стошнило от зловония, исходившего от ее мучителя. Она вздрагивала при каждом его прикосновении и почти не дышала, боясь, что «кольт» может выстрелить.
