Читаем без скачивания Ганнибал. Бог войны - Бен Кейн

– Гребите! Гребите! – завопил рыбак.

Квинт и Пера налегли. Весла поднимались и опускались почти одновременно снова и снова.

Первая стрела как будто послужила сигналом для других артиллеристов.

Визззз! Визззз! Визззз! Визззз!

Воздух наполнился смертоносными звуками, и вода вокруг лодки вспенилась от стрел. Одна попала в лодку у самого основания мачты, а другая проделала дыру в парусе, но это было единственное повреждение. Второй залп последовал сразу за первым, но снова и лодка, и люди в ней избежали серьезного ущерба.

Залпы прекратились так же внезапно, как начались. Это скорее обеспокоило Квинта, чем обрадовало. Они достигли предела досягаемости стрел, и это означало, что сейчас полетят камни. Через мгновение они полетели, но их шквал тоже не принес результата. Было выпущено с полдюжины камней, прежде чем лодку оставили в покое. Возможно, запасы метательных снарядов были слишком дороги, чтобы расходовать их на пару шпионов, подумал Квинт.

Не дожидаясь команды Перы, он вытащил весло из воды и положил на дно лодки. Центурион сердито посмотрел на него, но сделал то же самое. Они сидели молча. Квинт не мог прогнать из головы смерть Мария, как и образ Перы, приказывающего рыбаку отплыть без них. Его печаль перешла в раскаленную добела злобу.

– Центурион, вы пытались нас бросить.

– Ерунда. Я думал, вас схватили.

– Даже когда мы выбежали на пристань?

– Необходимо было вывести лодку в море. Я полагал, вы оба умеете плавать, – огрызнулся Пера.

– Марий не умел.

Ему хотелось добавить: «Если бы вы тоже были там, мы бы могли спасти его», – но он не посмел.

– Ну, все мы слышали историю, как ты спас товарища и не дал ему утонуть. Вы бы смогли доплыть до лодки!

Квинт не ответил. Какой смысл? Пера будет отрицать все обвинения, тем более когда они доберутся до своих. Там низкое положение Квинта сделает его показания никчемными. «Нужно было дать солдатам схватить этого негодяя, – тягостно размышлял он. – Если б я так и сделал, стража у ворот не заподозрила бы нас, и Марий остался бы жив». И вот тогда он задумался о том, чтобы убить Перу. Как и раньше, его удержало присутствие свидетеля. Чтобы этот рыбак потом не рассказал об убийстве, пришлось бы хладнокровно убить и его – а к этому Квинт был не готов.

– Интересно, кто рассказал Эпикиду про наш план? – размышлял Пера.

В памяти молодого гастата явственно всплыла недавняя картина, но ему снова пришлось прикусить язык. Командир тех бойцов, что выволокли пленника, назвал имя Аттала. Это не могло быть простым совпадением, решил Квинт. И речь шла уже не только о смерти Мария и как Пера бросил их обоих погибать. Весь проклятый заговор – великий план Марцелла покончить с осадой – провалился, потому что Пера оказался не готов склонить к измене еще одного человека. Боги, что сделает консул, если узнает?

Квинт покосился на Перу. Центурион не слышал того, что слышал он, иначе бы не удивлялся, почему все их усилия пошли насмарку. И все же юноша не мог рассказать ему и об этом тоже, а то Пера попытается во второй раз убить его. Боец ощутил смесь гнева и досады. Лучше совсем не открывать рот.

Это горькое лекарство. Даже Урция придется держать в неведении на случай, если его натура возьмет верх над ним. Квинт не хотел брать на свою совесть еще одну смерть. В нем разбухала бессильная ярость. Теперь Пера предстанет отважным командиром. Он рисковал своей жизнью ради Рима, но обстоятельства сложились так, что усилия его ни к чему не привели. Квинт будет всего лишь гастатом, выполнявшим приказы, а Марий – солдатом, погибшим при исполнении долга.

Ему стало легче, когда на память пришло древнее изречение, которое любил повторять отец: «Если сейчас не время ударить по врагу, останови свое оружие. Отступи, если надо. Держи клинок острым. Держи его наготове. Когда-нибудь придет удобный случай».

– Эй, Ганнон!

Командир оторвал взгляд от великолепного вида на Ортигию и Большую гавань. Он стоял на стене крепости Эвриал и смотрел на юг. Его окликнул Клит, и он пошел навстречу другу, поднимавшемуся по ступеням из двора внизу.

– Что привело тебя сюда?

– Конечно же, вино!

Клит похлопал его по плечу, и карфагенянин ответил тем же.

Неожиданное появление в Сиракузах Клита через две недели после возвращения туда Ганнона и Аврелии – из-за того, что Гиппократ захотел передать своему брату новые известия, – стало радостью для обоих. Обязанности обычно держали их врозь, но друзья компенсировали это по вечерам, регулярно устраивая совместные попойки. Клит редко упоминал о случившемся в Энне, но безусловно ценил компанию Ганнона. Поскольку, не считая Аврелии, грек по-прежнему был его единственным другом в Сиракузах, командир питал к нему такие же чувства.

– Полагаю, дышишь воздухом и любуешься видом? – Клит широким жестом обвел открывающийся со стены пейзаж.

– Да. Не так живописно, как в Акрагасе, но приятно посмотреть.

– Да. А там приятнее, потому что не видно римлян.

Клит плюнул в сторону вражеских укреплений, ясно видных за болотистым участком и идущих от городских стен к реке Анапу, впадавшей в Большую гавань.

– Отчасти так, – признал Ганнон.

Когда он прибыл в Сиракузы первый раз, то отвечал за участок стены, выходящий к морю. Там после первого морского штурма вообще редко можно было увидеть римлян, разве что случайную трирему вдали. Но другое дело здесь, на позиции нового подразделения, неподалеку от Гексапил. Окружающий город вал Марцелла постоянно напоминал, что осада продолжается.

– Но ты пришел не для того, чтобы посмотреть на эту ерунду. Уже поздновато.

– Ты слишком хорошо меня знаешь. – Лицо Клита стало серьезнее. – Аврелия неподалеку?

– Сидит дома. Ты знаешь, каково ей, – ответил Ганнон, заметив первые признаки тревоги.

После своей встречи с конопатым в Акрагасе она в дневные часы старалась по возможности оставаться дома. Ей было тяжело, но оба согласились, что так лучше, чем если ее узнает какой-нибудь стражник, видевший женщину в свое время во дворце. Ей следовало оставаться неузнанной, и это было второй причиной, почему они жили здесь, вдали от центра Сиракуз. Ганнон не говорил ни одной живой душе, но он выбрал Эвриал также из-за сети туннелей под ним. Их главным назначением было обеспечить защитникам возможность появляться в неожиданных местах и обрушиваться на нападавших, прорвавшихся сквозь ворота. Но был еще один туннель, его держали в тайне ото всех, кроме старших офицеров; он шел под стенами и в трех стадиях от них выходил в узкое ущелье. Если город когда-нибудь падет, Ганнону нужен был выход. Спастись можно и по морю, и все же лучше иметь не один план.