Читаем без скачивания Ганнибал. Бог войны - Бен Кейн

И вот тогда Марию и Пере придется вылезти и стать сиракузцами. Первым препятствием будет стража у ворот, через которые доставляется ночной улов. Согласно большинству донесений, они мало обращают внимания на рыбаков – иначе не получат своего неофициального налога в размере ящика рыбы, – но и здесь имеется определенный риск. Однако если все пройдет хорошо, все трое проведут остаток ночи в доме старого пьяницы – владельца лодки.

А потом начнется настоящая работа. Квинт почувствовал, как к горлу подкатывает желчь. Он не мог представить места, где бы хотел очутиться меньше, чем там, где был сейчас. Идти, а точнее, плыть в самое сердце вражеского города, говоря на местном языке с заметным акцентом, – полнейшая глупость. Но альтернатива – нарушить прямой приказ Марцелла – означала бы фустуарий: его забили бы насмерть палками товарищи по палатке. И он не мог бросить Мария. «Так что куда ни кинь – все клин, – с горечью думал Квинт. – Пусть хотя бы девушки там окажутся красивыми, как говорил Марий, и пусть мне удастся возлечь хоть с одной, пока нас не схватят».

Несмотря на его тревоги, в последующие часы все прошло гладко. Стража даже не взглянула, когда они входили в город, и мужчины беспрепятственно добрались до дома старого рыбака. Когда они встали на следующее утро и вышли на улицы, то ни у кого не вызвали подозрений. Адреса, которые им дали, оказались точными. Пера решил, что он один будет заходить в дома, чтобы говорить со знатными сиракузцами, и Квинт задумался, зачем их вообще послали с ним. Это действительно действовало на нервы – ждать его на улице, гадая, кто из прохожих донесет на них. Но ничего такого не случилось, и Пера неизменно появлялся с довольным видом. Кроме того, Квинту и Марию редко приходилось открывать рот, рискуя быть разоблаченными.

Квинту даже показалось интересно находиться в осажденном городе. Было ясно, что план Марцелла взять город путем хитрости был разумен. Боевой дух осажденных казался таким же высоким, как у осаждавших. Оборонительные сооружения были в хорошем состоянии, а батареи катапульт – еще более многочисленны, чем предполагал Квинт. Сиракузы имели множество общественных колодцев, так что о нехватке пресной воды не могло быть и речи. Рыночные лотки не были завалены свежими продуктами, но и не пустовали. Зерно, оливковое масло и вино – самые важные товары – были доступны, и Эпикид мудро ограничил цены на них. Каждый день привозили свежую рыбу, выловленную теми же самыми рыбаками, которые доставили в город троих шпионов. Хотя женщины не были так сногсшибательны, как расписывал Марий, писаных красавиц хватало. Однако Пера держал гастатов на коротком поводке, и завязать отношения не было никакой возможности. Приходилось довольствоваться лишь любованием издали. Когда Пера не слышал, Квинт безжалостно шпынял Мария, напоминая про его спор с Урцием. Ответ товарища был неизменен:

– Это ты виноват. Женщины падают от моих взглядов, но шарахаются за милю от безобразных ублюдков вроде тебя!

Это был сигнал к перепалке. Пикировка помогала коротать часы, заглушая постоянный гнетущий страх.

В последующие пять суток более дюжины высокопоставленных сиракузцев были тайно вывезены и привезены обратно на рыбацких лодках – под видом рыбаков – после переговоров с Марцеллом. Добившись успеха, Пера сказал Квинту и Марию, что миссия этих сиракузцев состоит в том, чтобы убедить как можно больше своих товарищей перейти на сторону Рима. Когда изменников наберется достаточно, чтобы обеспечить одной ночью захват ворот, настанет момент для решительных действий.

– Сколько людей понадобится? – спросил Марий.

Квинт тоже хотел это знать. Когда наберется достаточный отряд, видимо, можно будет вернуться к своим. Чем дольше они оставались в городе, тем большая опасность им грозила.

– Не знаю, гастат, – ответил Пера, и в его глазах сверкали честолюбивые замыслы. – Шестьдесят. Восемьдесят.

– А может быть, сиракузцы, с которыми мы говорили, смогут набрать остальных без нас? – рискнул спросить Квинт, и его глаза беспокойно обежали таверну, где они пили.

– Наверное, и смогли бы, но задача будет выполнена быстрее, если мы тоже сыграем свою роль.

С недоброжелательной улыбкой на губах Пера ждал, не попадется ли Квинт на его удочку.

– Понятно, – уныло сказал тот.

Марий тоже не излучал радости – его первоначальный энтузиазм уже значительно убавился, – но положение Перы как командира не предполагало возражений. Боец старался не думать о том, что их могут схватить как шпионов. В приказе Марцелла ничего не говорилось про долгое пребывание в Сиракузах. Что задумал Пера?

Открылась дверь, и в таверну кто-то вошел. Посетитель, собиравшийся выйти, отошел в сторону, пропуская вновь пришедшего, – и тут до Квинта дошло: Пера хочет оставаться до тех пор, пока не состоится попытка впустить в город легионеров. Римский воин, впустивший войска Марцелла в Сиракузы, покроет себя славой. Квинт ощутил во рту горький привкус. Его и Мария никто не вспомнит, даже если они выживут. Вся честь достанется центуриону. Подлый ублюдок…

– Можешь что-нибудь сказать по этому поводу?

Квинт сразу понял, что Пера обращается к нему. Он не знал, придет ли когда-нибудь время бросить ему вызов, но сейчас было точно не время.

– Никак нет. Как скажете.

Холодная улыбка.

– Тогда за успех! – Пера поднял свою чашу.

Пытаясь заглушить свои опасения, Квинт и Марий сделали то же.

Глава XIX

– Уже набрано около восьмидесяти человек. Демосфен считает, что именно столько будет наготове, – сообщил Пера Квинту и Марию через два дня; он только что встретился на агоре с главным заговорщиком. – Боги улыбаются нам, так как скоро новолуние. Лучше всего действовать сегодня или завтра ночью. Демосфен примет решение, когда стемнеет.

После стольких дней на нервах Квинт ощутил непомерное облегчение. Удивительно, но часть его души ликовала. Оставаться в городе могло оказаться самоубийственным, однако невероятно хотелось оказаться одним из тех, кто впустит войска в город. Маниакальный блеск в глазах Мария говорил и о его чувствах. Однако перед Перой Квинт сделал изумленное лицо.

– Мы будем участвовать?

– Да, будем. – Центурион осклабился. – Думаю, мы должны это отпраздновать.

Марий, похоже, был в восторге, но Квинт сдерживал себя. У них в списке было еще одно имя. «Когда дело дойдет до захвата ворот, даже один человек может изменить успех на провал», – подумал он.

– Остался один человек, с которым вы хотели переговорить, не так ли? Аттал – так его зовут?

Пера сердито взглянул в ответ – видимо, совсем забыл о нем.