когда он открыто принимает чью-либо сторону в споре двух противников. Это всегда полезнее, чем оставаться нейтральным, ибо если два твоих могущественных соседа вступают в схватку, силы их бывают таковы, что победа каждого из них либо представляет для тебя опасность, либо нет».
Здесь Макиавелли, продолжая тему воздействия на общественное мнение, переходит к внешней политике. Совет его с практической точки зрения внешне выглядит спорным, поскольку, естественно, бывают ситуации, когда нейтралитет крайне выгоден политически. Создается даже впечатление, что автор вдруг позабыл собственную максиму, которую так старательно отстаивал в предыдущей главе, о том, что политическое решение должно приниматься с учетом создавшихся обстоятельств.
В принципе, возможны три объяснения этого противоречия.
Во-первых, данная глава называется «Как надлежит поступать государю, чтобы его почитали». Тематика ее существенно отличается от той, которую затрагивал флорентиец в предыдущей главе. Соответственно, он мог посчитать себя правым, сделав упор на проблеме, которая в данном случае показалась ему более актуальной.
Во-вторых, почти наверняка Макиавелли при написании этих строк вспоминал собственное дипломатическое прошлое. Будучи уполномоченным Синьории на очередных переговорах, он временами сталкивался именно с такими моментами, которые описал в данном абзаце. И каждый раз ему не нравилась политика руководства Флоренции, избегавшего, сколько можно, определенности.
В-третьих, по контексту видно, что речь идет о соблюдении своих союзнических обязательств. И хотя автор «Государя» был уверен, что правитель отнюдь не обязательно должен держать свое слово во всех случаях, здесь логика подсказывала ему, что отказ от заключенного ранее альянса делает государство уязвимым от той державы, которая восторжествует в предстоящей войне.
Еще одно замечание: видно, что флорентиец описывает случай, когда рассматриваемое государство слабее, нежели две конфликтующих страны. С его точки зрения поэтому необходимость решения вступить в конфликт является попросту вынужденной. Возможность же того, что государь сильнее враждующих соперников, здесь обозначается, но не расшифровывается. Макиавелли вернется к этому случаю несколько позднее.
Что касается описанного автором «Государя» исторического случая, то следует признать, что Антиох действовал вполне разумно, поскольку ахейцы в тот момент были союзниками римлян. Можно даже сказать, что он проводил свой курс в соответствии с духом макиавеллизма. Другое дело, что Макиавелли здесь очень осторожно избегает возможных реминисценций с изгнанием Медичи из Флоренции в 1494 г. Тогда правивший городом Пьеро Медичи отказался от союза с Неаполем перед угрозой наступления французской армии и трусливо капитулировал перед Карлом VIII. В результате от клана Медичи отвернулись даже верные его сторонники, а сами представители господствовавшего рода были изгнаны из города[557].
И всегда недруг призывает отойти в сторону, тогда как друг зовет открыто выступить за него с оружием в руках. Нерешительные государи, как правило, выбирают невмешательство, чтобы избежать ближайшей опасности, и, как правило, это приводит их к крушению.
В переводе Юсима: «Как правило, тот, кто не питает к тебе дружественных чувств, будет предлагать нейтралитет, а союзник потребует выступить на его стороне с оружием в руках. Нерешительные государи, желая избежать сиюминутной опасности, чаще всего избирают средний путь, а он чаще всего приводит их к краху».
Флорентиец здесь начинает отклонение от основной темы главы. По существу, на некоторое время он перейдет к практическому обоснованию своей максимы о том, как надлежит поступать государю в случае, когда его обязательства требуют от него вступить в войну на стороне союзника. Речь идет уже не о том, что нерешительность ведет к отсутствию почитания со стороны граждан, а о ее негативных сторонах с точки зрения практической политики и интересов государства.
Мне кажется, что здесь существовала эмоциональная подоплека временного ухода от главной темы главы. Макиавелли опять же мог черпать свои советы из хорошо знакомого ему политического опыта. В 1500 г. он тщетно пытался убедить французского короля Людовика XII, что Флоренция вовсе не колеблется совместно выступить против Пизы, в то время, как его правительство проявляло откровенное желание избежать решительных действий. Позже он опять же тщетно призывает Синьорию прекратить колебания и заключить союз с герцогом Чезаре Борджиа. В обоих случаях руководство Флоренции проявило нерешительность и воздержалось от вмешательства[558]. В тех же обоих случаях будущий автор «Государя» был откровенно разочарован тем, что с его советами не считались.
Зато, если ты бесстрашно примешь сторону одного из воюющих и твой союзник одержит победу, то, как бы ни был он могуществен и как бы ты от него ни зависел, он обязан тебе – люди же не настолько бесчестны, чтобы нанести удар союзнику, выказав столь явную неблагодарность. Кроме того, победа никогда не бывает полной в такой степени, чтобы победитель мог ни с чем не считаться и в особенности – мог попрать справедливость. Если же тот, чью сторону ты принял, проиграет войну, он примет тебя к себе и, пока сможет, будет тебе помогать, так что ты станешь собратом по несчастью тому, чье счастье, возможно, еще возродится.
Из отрывка ясно, что речь опять же идет о двух противоборствующих внешних силах. Они явно могущественнее государя, которому адресован совет Макиавелли.
Здесь по-прежнему есть некоторое противоречие с советом флорентийца о том, как нужно держать свое слово, однако политическая практика показывает, что очень большой резон в максиме автора «Государя» все-таки был. Во всяком случае, только хороший знаток международной политики мог бы незамедлительно назвать случаи нападения на своих союзников сразу после окончания победоносной войны. В то же время, судьбы проигравшего альянса редко бывали такими, как описывает Макиавелли.
Во втором случае, когда ни одного из воюющих не приходится опасаться, примкнуть к тому или к другому еще более благоразумно. Ибо с помощью одного ты разгромишь другого, хотя тому, будь он умнее, следовало бы спасать, а не губить противника; а после победы ты подчинишь союзника своей власти, он же благодаря твоей поддержке неминуемо одержит победу.
В переводе Юсима: «Во втором случае, если оба противника не могут внушать тебе опасения, тем более разумно примкнуть к одному из них, ибо при поражении ты можешь стать его спасителем, если в этом есть смысл. В случае же победы он полностью зависит от тебя; впрочем, с твоей помощью он не может не победить».
Здесь Макиавелли уже обращается к государю, который более силен, чем враждующие внешние стороны. Макиавеллизм как его принято понимать, вроде бы выражен еще более четко, чем в предыдущих абзацах, однако речь идет всего лишь об обычных дипломатических расчетах. Отчасти в этом отрывке флорентиец ставит под сомнение свои же собственные идеи, изложенные выше. Если следовать его логике, то более сильный
