время не одаренный умом государь, советуясь с разными лицами, будет получать противоречивые советы, а свести их воедино не сумеет. Из его советников каждый будет клонить в свою сторону, но он не заподозрит их в корысти и не сумеет поправить дело. Иначе и быть не может, ибо люди всегда станут поступать дурно, если необходимость не принудит их к добру. Итак, следует заключить, что добрые советы, от кого бы они ни исходили, должны зависеть от благоразумия государя, а не благоразумие государя от добрых советов».
Очень насыщенный отрывок, в котором Макиавелли высказал следующие мысли:
– еще раз подтвердил существование политического сообщества, которое обсуждает действия властей («многие полагают…») и с мнением которого надо считаться, хотя и не в этом случае;
– еще раз подтвердил свою максиму о необходимости содружества умных государей и советников;
– четко провел грань между обсуждением решения и его принятием. Государь должен быть достаточно умен, чтобы извлечь максимум из советов своих советников[571];
– восхваляет того правителя, который настолько умен, что обращается к мудрым приближенным;
– концентрирует в данном случае все внимание на мудром государе, поскольку только таковой может иметь умных советников;
– вклинивает в свои рассуждения очередной блестящий «макиавеллизм»: «люди всегда дурны, пока их не принудит к добру необходимость»;
– еще раз подчеркивает, что природа человека далека от идеальной;
– пользуется случаем, чтобы все-таки показать себя опытным льстецом («добрые советы… родятся из мудрости государей») и задобрить своих основных читателей.
Глава XXIV
Почему государи Италии лишились своих государств
Характерно, что в «плагиате Нифо» эта и последующие главы были изъяты. Причина, скорее всего, заключалась в том, что они были сосредоточены на итальянских проблемах, а Нифо ставил перед собой более глобальные цели, тем более, что посвятил свое творение императору Карлу V, «варвару» с точки зрения Макиавелли. Ирония судьбы здесь состоит в том, что творение астролога и «глобалиста» почти сразу же было забыто, а вот «узкий специалист» добился всемирной славы.
Если новый государь разумно следует названным правилам, он скоро утвердится в государстве и почувствует себя в нем прочнее и увереннее, чем если бы получил власть по наследству.
Согласно Юсиму: «Вышеописанные правила, если их разумно соблюдать, уравнивают нового государя с наследственным и придают его власти бо́льшую прочность и безопасность, чем если бы она коренилась в древности».
Вначале следует обычный прием типичного современного политконсультанта: следуйте моим рекомендациям и вы получите то, что хотите. Он снова и снова убеждает, используя современный термин, “потенциального клиента” в действенности своих идей и предложений. Не следует рассматривать Макиавелли как человека, который знал, что пишет великую книгу, которой суждено пережить века – он сам первый посмеялся бы над таким утверждением. Правда, не нужно и считать, что он был лишен честолюбия автора. Он прекрасно знал, что его донесения Синьории ценились очень высоко (это, правда, не мешало ей воздерживаться от принятия его рекомендаций; вообще роль Макиавелли как политического советника флорентийского правительства часто переоценивалась[572]). В том кругу, где он вращался, его знания и оценки также вызывали большой интерес. Соответственно, флорентиец был уверен в качестве своего интеллекта и откровенно желал признания со стороны не только властей, но и политизированного общества, причем наверняка не только родного города, но и всей Италии.
Отметим, что в утверждении вроде бы есть противоречие с главой II, где Макиавелли пишет, что «наследному государю, чьи подданные успели сжиться с правящим домом, гораздо легче удержать власть, нежели новому…», однако на деле, как мне кажется, он всего лишь хочет сказать, что его советы действуют даже в относительно неблагоприятных условиях. Конечно, можно предположить, что он корректировал свои взгляды и высказывания по мере того, как писал книгу. Отчасти сказанное будет верным просто потому, что именно так поступает любой умный человек. Однако в случае со сравнением старого и нового государя корректировка может быть признана минимальной, если вообще существующей. Все-таки Макиавелли действительно хотел доказать читателям, что его политические рекомендации могут приносить огромную пользу.
Ибо новый государь вызывает большее любопытство, чем наследный правитель, и если действия его исполнены доблести, они куда больше захватывают и привлекают людей, чем древность рода.
Марк Юсим переводит начало этого предложения следующим образом: «Ведь за поступками нового государя следят куда внимательнее, чем за делами наследственного…» Здесь мы в очередной раз видим присутствие в построениях автора политизированного сообщества, которое оценивает действия правителя и с мнением которого, по мысли Макиавелли надо считаться. Причем совершенно очевидно, что имеется в виду не широкая масса всего общества, но именно политизированный его сегмент.
Представляет интерес в очередной раз также преимущественное внимание автора к новому государю, на этот раз с указанием, что если действия его исполнены virtù, то политическое сообщество будет симпатизировать ему больше, нежели наследному правителю. Частота проявления такого интереса к данной теме еще раз доказывает, что Макиавелли был сконцентрирован именно на новом правлении. Я могу предположить, что, если такое подчеркнутое внимание в начале книги теоретически могло быть вызвано политическими обстоятельствами, о которых речь шла выше, то к концу произведения на первое место явно начал выходить интеллектуальный компонент. Макиавелли просто было интереснее думать и писать о новом государе, нежели о наследственном.
Соглашаясь с тем, что лакуны в «макиавелливедении» очень велики[573], обратим здесь в очередной раз внимание на отсутствующий, насколько я понимаю, интерес исследователей к теме политического сообщества в «Государе». Между тем, как было неоднократно отмечено выше, у флорентийца внимание к этой теме было очень сильным. Видно это и по данному отрывку из его главной книги.
Ведь люди гораздо больше заняты сегодняшним днем, чем вчерашним, и если в настоящем обретают благо, то довольствуются им и не ищут другого; более того, они горой станут за нового государя, если сам он будет действовать надлежащим образом. И двойную славу стяжает тот, кто создаст государство и укрепит его хорошими законами, хорошими союзниками, хорошим войском и добрыми примерами; так же как двойным позором покроет себя тот, кто, будучи рожден государем, по неразумию лишится власти.
Отрывок начинается очередной афористичной максимой. Далее следует типичное для Макиавелли высказывание интереса в адрес именно нового государя. Кстати говоря, с точки зрения политконсультанта эта реплика легко объяснима: в его услугах гораздо больше нуждаются только что пришедшие к власти правители, еще не имеющие стабильного ближнего окружения и высокого рейтинга, нежели представители династии, где советники и отношение общества обычно наследуются вместе с властью.
Если мы
