Маной
Я браки, сын, твои не одобрял,Но ты твердил, что по внушенью небаВступаешь в них, чтоб обрести возможностьВред причинить врагам израильтян.Теперь я убедился, что, напротив,Ты этим только недругам помогВ плен взять тебя, что плотские соблазныТебя лишь побудили преступитьСвященный твой обет — хранить молчанье,Хоть соблюсти его ты в силах был.Да, тяжко, непомерно тяжко бремяТвоей вины. Ты горько поплатился,Но горшая расплата — впереди.У филистимлян в Газе нынче праздник:Там будут жертвы приносить ДагонуИ восхвалять его на все ладыЗа то, что он от рук твоих, Самсон,Столь многих нечестивцев истребивший,Спас остальных и отдал в руки имТебя, слепец и узник беззащитный.Сброд необрезанный, вином упившись,Дагона станет громогласно славить,А бога, кроме коего нет бога,Хулить и осмеянью предавать,И то, что в этом ты, Самсон, виновен,Есть самая ужасная из кар,Наипостыднейший позор, которымСебя и отчий дом ты запятнал.
Самсон
Отец, я сознаю, что мой проступокДагона превознес и возвеличилСреди язычников; что этот праздникОни справляют по моей вине;Что посрамил я господа на радостьВсем идолопоклонникам безбожным;Что подорвал в Израиле я веру,Вселив сомненье в тех, кто сердцем слабИ склонен к почитанию кумиров.И это — глубочайшая из ранМоей души: из-за нее лишилисьПокоя разум мой и сна — глаза.Одним я утешаюсь: для борьбыЯ больше не гожусь, а значит, вступитБог Авраама в спор с Дагоном сам.Меня сломив, мнит идол филистимский,Что господу он в силах бросить вызовИ вознестись над ним, но царь небесВосстанет, чтоб свое святое имяОпять победоносно утвердить.Дагон падет, и скоро пораженьеПотерпят почитатели его,И отберут у них все, что коварствомОни отнять сумели у меня.
Маной
Ты прав в своей надежде, и считаюЯ речь твою пророческой: господь,Я в том уверен, не позволит долгоНад славою его врагам ругаться,А слабодушным спрашивать себя,Кто выше — он или Дагон. Но долженЯ участь облегчить твою покуда.Не допущу я, чтоб вот так, забытый,В темничном доме мерзостном ты чах.Нашел я меж владельцев филистимскихТаких, что выкупить тебя позволят,Коль скоро ты им больше не опасенИ жажда мести в них утоленаТеперь, когда ты столько муки принялИ ввергнут в рабство, худшее, чем смерть.
Самсон
На хлопоты, отец, не трать напрасноНи труд, ни время. Дай мне здесь остаться,Чтобы мой грех — позорную болтливостьЗаслуженною карой искупить.Чужую тайну безрассудно выдать,То, что нам друг доверил, разгласитьЕсть гнусность, за которую от насОтшатываются с презреньем люди,Якшаться не желая с болтунами,Чей лоб печатью глупости клеймен.А я, преступной слабости поддавшись,Огласке предал божью тайну, то естьСвершил проступок, за который в безднуБыл ввергнут, по языческим преданьям,На вечные мученья некий царь.[773]
Маной
Раскаивайся, сын, в своей ошибке,Но все ж во вред себе не поступай.Избегнуть — коль возможно это — казниДолг самосохранения велит.Пусть приговор тебе выносит небо,И пусть его приводит в исполненьеГосподня длань, а не твоя. Быть может,Смягчится бог и грех отпустит твой.Тот, кто творца, с покорностью сыновнейПриемля жребий свой, о жизни молит,Скорей пробудит милосердье в нем,Чем тот, кто умереть упорно жаждетНе потому, что прогневил творца,А потому, что на себя разгневан.Так не препятствуй же моим попыткам.Кто знает, не угодно ли творцу,Чтоб, к нам вернувшись, в дом его священныйЯвился ты для жертвоприношеньяИ вымолил прощение себе?
Самсон
Да, о прощенье я молю, но жизниНе нужно мне. Когда-то, полн надежды,Высоких помыслов, отваги юной,Для подвига предызбранный с рожденья,Меж смертными сильнейший и ужеСтоль громкие деяния свершивший,Что славою затмил сынов Енака,[774]Бесстрашием подобен полубогу,Во всех вселяя страх и восхищенье,Я проходил по вражеской земле,Где не дерзал никто принять мой вызов.И я же, обезумев от гордыни,Попался в сеть притворных слов и ласк,Размяк от сладострастья и почилЧелом, увенчанным святой порукойМоей дотоль несокрушимой мощи,На похотливом лоне лживой шлюхи,Которою, как валух, был острижен,Обезоружен, сил былых лишенИ недругам на поруганье выдан.
Хор
Но ты же подавил в себе любовьК вину, что стольких воинов сразило,И жажду, не прельщаясь ароматомРубинового этого напитка,Что веселит богов и человеков,[775]Лишь ключевой водою утолял.
Самсон
Да, лишь холодной и прозрачной влагой —Тем молоком природы, что алеетВ ручьях и реках под лучом багрянымПроснувшегося дня, я освежался,Чуждаясь тех, кто голову себеХмельным и буйным соком лоз дурманит.
Хор
О, безрассуден тот, кто почитаетВино залогом нашего здоровья,И своему сильнейшему бойцуБог запретил его вкушать недаром,Из всех напитков разрешив лишь воду.
Самсон
А смысл какой в воздержности моей,Коль худшему соблазну я поддался?Что толку защищать одни ворота,Врага из бабьей трусости в другиеВпуская? Чем могу я, ослепленный,Поруганный, раздавленный, бессильный,Полезен быть народу своемуИ делу, мне порученному небом?Не тем ли, что сидеть у очага,Как трутень, буду, жалость возбуждаяВ прохожих людях кудрями густыми,Нагробьем жалким сил моих былых,Пока от неподвижности под старостьНе онемеют члены у меня?Нет, здесь хочу я спину гнуть, покудаНе подавлюсь дурандой, рабским кормом,Иль паразиты не сожрут меняИ не положит смерть предел желанныйСтраданиям и горестям моим.
Маной
Ужель врагам поставишь ты на службуТот дар, что получил, чтоб им вредить?Нет, лучше уж не то что будь лентяем —В параличе лежи, но только дома.Однако тот, кто ямину разверз[776]В сухой земле, чтоб после жаркой битвыТебя не погубила жажда, властенВ твоих очах опять затеплить свет,Чтоб лучше ты служил творцу, чем прежде.Зачем иначе снова у тебяИсточник силы — кудри отросли бы?Верь, божья мощь не зря в тебе жива —Господний дар без цели не дается.
Самсон
Нет, тайный голос шепчет мне другое;В пустых моих глазницах свет не вспыхнет,И жизни свет во мне померкнет тоже,И скоро я уйду в двойную ночь.Мой дух надломлен, не сбылись надежды,Всем естеством я от себя устал.Прошел стезею славы и позораЯ до конца и ныне твердо знаю:Уже не долго отдыха мне ждать.
Маной
Не верь дурным предчувствиям, внушеннымТой черной меланхолией, которойНапитаны все помыслы твои.А я, мой сын, отцовский долг исполнюИ вызволю тебя — или за выкуп,Или иначе. Будь же поспокойнейИ утешеньям дружеским вонми.
Самсон
О, живет моя боль не толькоВ ранах и язвах плоти,В неисчислимых недугахСердца, чрева, груди —Ею душа полна.Тайно онаВкралась в мысли наичистейшие,В самые недра сознанья,Словно кости и члены,Пытке невидимо и безгласноИх подвергая всечасно.Горе снедает меняВсякой хвори быстрей,Ибо жжет оно и заражает,Словно рана смертельная,Дух мой, который ужеЧерным тленьем смердит.Жалят мысли, мои мучители,Сердце там, где оно уязвимей,В нем распаляя жар, которогоНе остудят травы целебные,Снадобья лекарей и весеннийВетер с вершин, снегами покрытых.Сон себе могу я вернутьЛишь всезаглушающим опием смерти,Коей, покинутый небом,Я в отчаянье жду.Стал я еще во чреве материБожьим избранником,Как было предсказано дважды ангелом.В строгой воздержностиЯ возрастал под оком господа.Вел он меня в сраженияхС полчищем необрезанцевК подвигам, непосильным для смертных,Ныне ж меня он забыл и выдалНедругам, на которыхШел я войной по его веленью.Зренья навеки лишенный, беспомощный,Я оставлен в живых для того лишь,Чтоб язычникам быть посмешищем.Мне надежд — и тех не даровано;Нет от моих страданий лекарства.Лишь об одном небеса я молю —Чтоб моим бедам несчетнымСмерть поскорей предел положила.
Хор
