– Вижу, ага, – иронично отозвалась Аня.
Так они и пошли вместе, разговор затих сам собой. Женька снова погрузился в сумбурные воспоминания, об Алене, Ане, своих запутавшихся чувствах, глядя под ноги и держа руки в карманах, Аня шла рядом, просунув руку под его локоть – Лиса все же слегка пошатывало, хотя сознание оставалось более-менее работающим. Мелькнуло очередное воспоминание, как они с Аленой вот так возвращались с прогулок или посиделок… А потом, как пару раз он забирал Аньку с ее встреч с друзьями, тоже не совсем трезвую и веселую. Снова болезненно заныло в груди, и всколыхнулись уснувшие было эмоции, заскреблась в душе тоска. Без Аленки пусто будет в квартире и одиноко. Там полно призраков осталось… Но не продавать же квартиру, в самом деле. С прежними девушками получалось легче расставаться, однако, возможно, все дело в том, что тогда он первый разрывал отношения. А сейчас от него ушли, девушка, которую он любил… Или все-таки придумал эту любовь, чтобы не позволить себе других чувств, к совсем другой? Которую долгое время в самом деле считал кем-то вроде младшей сестры?
Аня остановилась, и Женька очнулся от размышлений, обнаружив, что они уже пришли к его подъезду. Лис взглянул на молчаливую подружку и достал ключи.
– Посидишь у меня, пока такси доедет, – выговорил он, открыв дверь и пропуская Аню вперед.
На ее лице мелькнуло странное выражение сомнения, она несколько мгновений поколебалась, потом все же шагнула в подъезд.
– Метро еще работает, между прочим, – обронила Аня, поднимаясь по ступенькам.
– Молчи, мелкая, – не стал ее дослушивать Женька. – Тебе там от метро еще топать, так что на такси поедешь.
Да, можно было бы отправить ее и на метро, но… Лис отчаянно не хотел оставаться один сейчас в собственной квартире, и Анька – далеко не худший вариант скрасить хоть ненадолго компанию. Не искать же случайного знакомства на улице, в самом деле. А так посидят, выпьют чаю, глядишь, и алкоголь еще выветрится, а то в голове по-прежнему слегка шумело, сбивая мысли в неопрятный лохматый комок. Скинув обувь и верхнюю одежду, Женька поймал куртку Ани и повесил на крючок.
– Чай будешь? – спросил он, направившись на кухню.
Чертовы воспоминания упорно пытались прорваться, казалось, краем глаза то и дело уловит движение в глубине квартиры, и появится… Тряхнув головой, Лис поджал губы и сунул чайник под струю, набирая воду. Никто не появится, и пора приучать себя к этой мысли.
– Да, давай, наверное, – согласилась Аня, и он услышал шум отодвигаемого стула.
Поставив чайник и повернувшись, он увидел, что она уже села за стол, и невольно вспомнил, что Алена предпочитала подоконник. Ей там нравилось. Разглядывая Аню, откинувшуюся на спинку стула, ее задумчивое, отстраненное лицо, Женька вдруг осознал, что она здесь давно не была. Пожалуй, как Алена к нему переехала, с тех пор лисица и перестала захаживать в гости. Ну да, если он ей нравился… Свой следующий вопрос Женька потом, впоследствии, когда вспоминал этот вечер, иначе как взбрыком подсознания на почве принятого пива объяснить не мог. Хотя пьяным себя бы не назвал сейчас, даже в голове уже перестало шуметь.
– Ань, а как давно я тебе нравлюсь? – негромко спросил он, пристально глядя на гостью.
Та вскинулась, одарила его странным взглядом, и на лице лисицы отразилось замешательство. Она явно не ожидала подобного вопроса и растерялась.
– Какая разница. – Аня вдруг встала, отвела глаза, ее щеки окрасились слабым румянцем. – Знаешь, Жень, я, наверное, все-таки сама доберусь до дома…
Она юркнула в дверной проем, попытавшись малодушно сбежать, но Женька ей этого не дал. В данный конкретный момент он отчаялся найти объяснение собственным поступкам и сдался, отпустив инстинкты. А они дернулись, заставили рвануться вслед девчонке и схватить ее в охапку, предотвращая бегство. Однажды Женька сбежал от нее, посчитав, что не может позволить себе чувствовать то, что зародилось в нем, и в результате целых три человека оказались несчастными, и повторять ошибок прошлого он не собирался. Алена его отпустила, что ж… Пора довериться наконец чутью, которое явно знало лучше, что делать.
– Стоять, – выдохнул Лис, крепче прижав трепыхавшуюся Аню.
– Слышь, отпусти! – возмутилась она, пытаясь выбраться из его рук. – Жень, да пусти же, кому сказала! – Лисица начала брыкаться всерьез.
Женька ощущал, как быстро бьется ее сердце, слышал учащенное дыхание, а запах мандаринов с корицей становился все сильнее. Соколинский наклонил голову и уткнул нос в рыжие пряди – сегодня Аня не стала собирать их в хвост. А он вдруг понял, что ему нравятся ее волосы и запах.
– Ты вкусно пахнешь, – пробормотал Соколинский, прикрыв глаза, и теперь голова закружилась уже совсем не от алкоголя, который почти выветрился, а в сознании происходили странные вещи.
Там шевелились коварные мысли, что он зря потерял целых три года, а теперь расхлебывает последствия собственного малодушия и чертова воспитания, из-за которого считал, что нельзя испытывать к подруге детства симпатию как к девушке. Да на фиг это воспитание… Аня замерла, потом извернулась и посмотрела на него с плохо скрываемым возмущением и капелькой волнения.
– Жень, ты пьян, – неестественно спокойным голосом произнесла она. – Пусти, а? Сама доеду до дома.
А он вдруг усмехнулся, глядя прямо в золотистую глубину ее глаз, в которой плавали звездочки. В голове окончательно улеглось, и пришла кристальная ясность, что он все делает правильно.
– Не-а, не доедешь, – уверенно заявил он. – И да, я трезв, как стекло, – и в следующий момент нагнулся и сам поцеловал Аньку.
Вообще-то Женька собирался просто чмокнуть ее в губы, подразнить, а потом отпустить и вызвать ей такси… Дать время Ане осознать, что в их общении наступили серьезные перемены, поухаживать за ней, в конце концов. В какой момент поцелуй стал серьезнее, чем простая шалость, он так и не сумел понять. Просто когда Аня замерла в его руках испуганным зверьком, напряглась, а потом разом обмякла, чуть откинув голову и послушно приоткрыв рот, в его сознании как что-то щелкнуло, и дальше он действовал уже на чистых инстинктах. Женька зарылся пальцами в мягкие волосы Ани на затылке, придерживая ее голову и не давая отвернуться, с каждым мгновением поцелуй становился все настойчивее. А когда лисица робко, не совсем уверенно ответила, упершись ладонями ему в грудь, у Женьки сорвало все предохранительные клапаны. Будто и не было этих лет, даже воспоминания об Алене разом отошли на второй план и вернулось все то, в чем он отказал себе когда-то, запретив чувствовать.
Запах мандарина и корицы щекотал ноздри, зверь внутри вдруг отозвался, довольно заурчав, хотя раньше вторая сущность спокойно относилась к женщинам в его жизни. Даже к Алене. Мысль мелькнула и утонула в проснувшемся жарком желании, охватившем его, как огонь сухую ветку. Пальчики Ани зарылись в его волосы, тихонько поглаживая, а вторая ладонь так и осталась лежать на груди, но вырываться девушка перестала давно, только прильнула ближе. И то, с какой непосредственностью и готовностью она целовала его в ответ, эта робкая ласка не оставили ему выбора, разбудив древнейший инстинкт мужчины. Сделать своей. Вот прямо сейчас, не откладывая, не раздумывая. А там будь как будет. В конце концов, он никому ничего не должен уже.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
