понятия не имею, что это значит, — говорю я ей. — Не хочешь просветить меня?
Эйра качает головой. Как только слова Колина, кажется, доходят до её сознания, у неё отвисает челюсть, и всего секунду спустя уголки её рта растягиваются в широкой и радостной улыбке.
— О, Эйдену бы это понравилось! Должно быть он чертовски доволен собой прямо сейчас. И он, очевидно, гордился бы тобой.
— Наверное.
— Колин, если бы Эйден был здесь и услышал бы, как ты это говоришь, он бы сиял улыбкой, такой же яркой, как Эйфелева башня, когда она сверкает.
ГЛАВА 33
«Я приму тебя со всеми твоими бедами и радостями, пройду сквозь бурю лишь потому, что люблю тебя» — Unconditionally by Katy Perry.
Колин
Колин всегда садился на переднее сиденье, забывая, что в машине будут оба наших родителя. Он так злился, что к концу дня отказывался брать молочный коктейль в «McDonalds».
Эйра смеётся. Я не думаю, что она когда-либо переставала смеяться с тех пор, как мы вошли в «The Retro Diner».
Так же, как и Лили.
И как оказалось, Лили нравится слушать, как моя сестра рассказывает ей о моих позорных историях.
— Когда мы возвращались домой, он закатывал истерику, плакал, швырялся подушками, разбивал что-нибудь только потому, что ему не принесли молочный коктейль, тот самый, который он отказался взять, потому что разозлился из-за того, что не сел на переднее сиденье.
Лили смеётся с таким удовольствием, что мне почему-то хочется, чтобы Эйры здесь не было. Я хочу сохранить смех Лили для себя, и я хочу быть причиной её смеха. По крайней мере, я могу услышать его.
— Ты в порядке, enana (Прим. пер.: гном) — спрашиваю я, когда Эйра начинает кашлять от того, что пьёт молочный коктейль слишком быстро. Я уверен, что ей даже не следует его пить. Но разве можно ей отказать?
Эйра кивает.
— Просто немного устала.
— Я не сомневаюсь. Мы отвезём тебя домой после этого, или ты хочешь уйти сейчас?
— Нет, спасибо. Я лучше проведу больше времени с тобой и твоей фальшивой девушкой.
Лили вздыхает, но ничего не говорит. Я чувствую, как она смотрит на меня, определённо ждёт, что я что-то скажу.
Перед тем, как начать говорить, я беру Лили за руку и кладу наши руки на своё бедро.
— Она не фальшивая девушка. Лили и я настоящая пара. Она ещё этого не знает, потому что пока не хочет это принимать, но это так. — Её щеки покраснели и на них появился лёгкий румянец. — Согласна, mi sol?
Лили закатывает глаза, но она не может скрыть свою нежную улыбку. Я знаю, она бы ни за что в этом не призналась, но если бы ей так не хотелось умереть через три дня, мы бы уже точно навесили на себя ярлык.
Эйра подмигивает, её лицо сияет ярче солнца.
— Ты, конечно, уверен в этом. — Она говорит так только из-за прозвища. — Значит, когда ты лгал мне, ты не лгал?
— Лили была моей с той секунды, как мы встретились. В том, что я сказал тебе, что она моя девушка, не было никакой лжи.
Эйра взволнованно вскрикивает.
— Да, «mi sol» не звучит как что-то несерьёзное.
Клянусь, Эйра тоже планирует мою смерть. Лили делала это с самого начала, и теперь Эйра подпитывает её ещё больше.
— Может кто-нибудь, пожалуйста, сказать мне, что это значит? — Лили нахмурилась, покрыв лоб морщинками, а из её горла вырвался стон.
— Моё солнце, — переводит за меня Эйра. К моему счастью, она не объясняет ей, что это значит.
Значение, связанное с Эйденом, с двадцатилетним Эйденом, всего за месяц до его смерти.
— Если ты когда-нибудь найдёшь кого-то, кто заставит тебя захотеть вырвать своё сердце и преподнести его этому человеку на блюдечке. Если ты когда-нибудь найдёшь кого-то, кто согреет не только твою постель, но и твоё сердце, и душу… держись за него вечно. Этот человек — твоё солнце. Он — тот, кто приносит свет в твою жизнь. Если он может облегчить твою боль, просто находясь рядом, поднять тебе настроение, скрасить твои дни, просто присутствуя в твоей жизни. Колин, Эйра, el o ella es tu sol. — Он или она — твоё солнце.
— La amas, ¿verdad? (Прим. пер.: Ты любишь её, да?), — спрашивает Эйра, явно адресуя свой вопрос мне, поскольку Лили ни капельки не говорит по-испански.
Я глубоко выдыхаю, проявляя сочувствие к Лили, потому что она, вероятно, чувствует себя совершенно брошенной, так как она ничего не понимает. Я рад, что она этого не делает. Если бы она это сделала, мне было бы стыдно.
— Ммм, — напеваю я, как быстрый ответ. Улыбка Эйры расширяется. — Теперь, можем ли мы закончить говорить на испанском? Я не хочу, чтобы Лили думала, что мы говорим о ней. — Но мы говорили…в каком-то смысле.
— Знаешь, я могу повторить это по-английски, если хочешь? Эйра, ухмыляясь, приподнимает бровь, глядя на меня. Озорница, вот кто она такая.
— Пей свой молочный коктейль или это сделаю я.
Эйра хватает свой стакан в считанные секунды, качая мне головой мне.
— Ты отказался себе его брать. Купи себе новый и не трогай мой.
Я мог бы оставить всё как есть, заказать себе молочный коктейль, — который я определённо не стал бы допивать, потому что он мне просто больше не нравится, — или я мог бы украсть его у своей сестры.
Вместо того чтобы воровать молочный коктейль моей сестры, я беру коктейль Лили. Лично я всегда предпочитал клубничный коктейль шоколадному. Мне просто удобнее украсть её коктейль.
В отличие от моей сестры, Лили, к моему большому неудовольствию, не жалуется. Мне вроде как нравится, когда она ведёт себя так дерзко, наверное, потому, что лучше так, чем видеть её грустной. Не то чтобы ей было грустно прямо сейчас. Лили выглядит счастливой… но я знаю, что она довольно хорошо притворяется.
Эйра зевает, что говорит мне, что пора уходить. Ей определённо нужен отдых.
Но Эйра не была бы Эйрой, если бы не пыталась нас заверить в том, что она не устала.
— Клянусь, Колин, всё не так плохо. Ещё тридцать минут, и ты можешь отвезти меня домой.
Не хочу ей отказывать, особенно в эти дни, но я также понимаю, что ей нужно получить отдых, которого явно требует её тело.
— Пятнадцать, — предлагаю я.
— Bien. Quince minutos (Прим. пер.: Хорошо. Пятнадцать минут).
Эйра не станет сопротивляться ещё пятнадцать минут, как только время закончится. Хотя, я не думаю,
