Просительница подняла глаза, но встретила лишь безразличную улыбку и слегка отсутствующий взгляд сидящей.
— То есть обычная сделка, — с достоинством проговорила она.
— Вместо обычной неуплаты долгов… Да.
Последовала короткая пауза.
— Мне… нужно подумать.
— Конечно.
Больше говорить было не о чем. Уничтоженная должница поклонилась и вышла. Эзена фыркнула.
— Чуть ниже, — велела она. — Мм… Да, тут.
Ловкие пальцы ног Жемчужины массировали ее позвоночник. Королева задержала дыхание, а затем блаженно замурлыкала.
— Я тебя озолочу, мм…
— О нет, только не это, — недовольно проговорила Жемчужина, слегка откинув полы своего парчового платья и перемещая ногу к бедрам лежащей. — Напрягись и придумай что-нибудь другое. У меня столько денег, что я уже не знаю, куда их девать.
— А что обычно делают с деньгами?
— Тратят. Но мне не на что. Я невольница. Я не могу иметь дома, земельные угодья, собственных невольниц, ничего, что требует письменного акта о владении. А платьев и драгоценностей у меня столько, что я уже начинаю их терять.
— Ты теряешь платья?
— Ну не в коридорах же. Но я давно уже не знаю, сколько их у меня вообще. И где они.
— Неблагодарная.
— Я? Это ты не умеешь отблагодарить!
Почувствовав легкий толчок ногой, Эзена лениво перевернулась на спину, разбросав по ковру иссиня-черные волосы. Она потянулась и снова рассмеялась. На ней была легкая домашняя одежда — красное платьице без спины, завязанное на груди кремово-желтой лентой.
— Хорошо, Анесса, — сказала она. — Придумаю что-нибудь специально для тебя. Но при одном условии: перестань наконец толстеть! Или еще лучше, похудей!
Жемчужина искренне обиделась.
— Я пробовала.
Если это и в самом деле было так, то закончилось благими намерениями. Прекрасная блондинка из лучшего невольничьего хозяйства Шерера была, что говорится, женщиной в теле.
С другой стороны, это являлось видимым доказательством ее силы и власти, которую она имела над своей госпожой. Потолстевшая от обжорства и лени Жемчужина — столь беззаботно испорченная самая дорогая безделушка Шерера — была воистину неслыханным зрелищем. Нечто подобное могла себе позволить… королева, властительница. И притом сильная властительница. Больше никто. Если бы в каком-нибудь магнатском доме-дворце гостей встретила столь неряшливо выглядящая невольница, это было бы воспринято как издевательство, оскорбление, демонстрация пренебрежения. Хозяина не мог представлять кто попало. Именно потому бедная провинциалка перепутала королеву с невольницей. Ведь невозможно было вообразить, чтобы правительницу Дартана представляла толстая Жемчужина.
Однако королева Эзена для разговоров с влиятельными персонами державы могла отрядить даже лошадь. Никто не посмел бы шепнуть другому, что здесь что-то не так.
За ней стояло не только множество прекрасных родов, которым минувшая война прибавила значения и блеска. Она имела поддержку, которой до сих пор не получал ни один дартанский правитель, — ее полюбил народ, всеми в Золотом Дартане презираемая и никем не замечаемая сила, окрепшая под правлением завоевателей из Кирлана. Первая Провинция Вечной империи оставалась таковой слишком долго для того, чтобы в сознании миллионов простых людей ничего не изменилось. Оказалось, что к положению дел, существовавшему много веков назад, возврата уже нет. В частных владениях до сих пор сидели темные полуневольники — но только там. В перешедших к дартанскому государству владениях Вечной империи все выглядело иначе, в них жили обладающие правами свободные люди, обязанности которых заключались в принесении дани или уплате налогов — и немногим больше. Королева не могла и не хотела лишать этих людей привилегий, к которым те привыкли. Сохранив их, она в мгновение ока создала дартанский народ, стоявший за нее стеной. Эти массы крестьян и горожан еще недавно принадлежали к «народам Шерера», имели говорившего на чужом языке правителя, сидевшего в далеком Кирлане… Превратившись в подданных собственной королевы, они почувствовали себя дартанцами.
Кочевые армектанские племена, до того как создать княжества, а позднее могущественное королевство, постоянно сражались друг с другом, но определяли свою идентичность прежде всего отношением к тварям из земель Алера; настоящим «чужим» был похожий на зверя алерец, но не «арм», или человек. Отсюда вел короткий путь к появлению «арм эйни», настоящего человека, человека чистой крови, защищавшего Армект — Край Людей. Это не был пришелец с далекого юга, никогда не видевший полузвериных алерских орд. Армектанский народ возник раньше, чем королевство под названием Армект, позднее же это королевство показало завоеванным народам нечто новое и неизвестное, отсутствовавшее в сознании крестьянина, для которого мир заканчивался за межой, а единственным господином был «благородный господин рыцарь из большого замка возле бора».
Теперь, однако, очень многие носители славных фамилий не хотели примириться с подобной реальностью, и новой, и старой одновременно, — с королевством Дартана, в котором мало что изменилось, кроме названия и сидящей на троне особы. Оно до сих пор напоминало провинцию Вечной империи, устроенную на армектанский манер.
Какими бы путями ни бежали мысли красивой толстушки в парчовом платье, пришли они именно к этому.
— Примешь ее завтра? — спросила она.
— Кого? А, эту… ее княжеское высочество госпожу Б. Расалену?
— Угу. Ты все шутишь над такими людьми, но именно им приходится защищать тебя от козней армектанки.
— О нет, — посерьезнев, сказала королева. — Это я их от нее защищаю. Они в безопасности до тех пор, пока я живу в этом дворце. Кирлан не забудет, сколько домов стояло на моей стороне во время минувшей войны. И готов выставить счет.
— Ошибаешься, Эзенка. Твоя власть — власть страха, тут ты права. Они знают, что, перестав поддерживать тебя, они отдаются на милость Кирлана. Но скоро кому-нибудь придет в голову, что отказ от поддержки связан с некими условиями. Они продадут тебя за обещание безнаказанности. И Армект завоюет Дартан во второй раз, точно таким же образом, как и в первый. Руками дартанских рыцарей.
— Преувеличиваешь.
— Нет, ваше высочество. — Когда Анесса говорила «ваше высочество», это означало, что разговор окончен… или, напротив, настоящий разговор только начинается. — Не преувеличиваю. Руки дартанских рыцарей не обязательно должны держать мечи. Достаточно того, что они будут приложены к груди. Ты уже забыла, что было три года назад? Крестьяне, рыбаки, горожане — все они могут ощущать себя дартанцами, даже исконными дартами. Но дартанский рыцарь никем себя не ощущает — только собой, носителем своих родовых инициалов, наследником славы своего дома. Поторопи войну! Пока что тебе незачем опираться на копья своих вассалов, у тебя достаточно живущего на жалованье войска, чтобы Армект развалился под его ударом. Но потом все изменится.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
