В каюту заглядывало раннее солнце. Слепая Риди не замечала, что Раладан приподнялся на локте, поскольку к койке была обращена левая сторона ее лица. Чтобы хоть что-то увидеть, ей пришлось бы повернуть голову — отсутствие глаза все же являлось серьезным увечьем.
Он задумчиво смотрел на нее. Шея у нее была грязная, волосы растрепались и слиплись прядями, а ногти на руках выглядели так, что их вид испугал бы даже крота. Отчего-то Раладану вспомнились руки светловолосой русалки, вместе с которой он неделю назад выбирался из воды на берег; даже у его служанок-«жемчужинок» не было столь ухоженных рук. Он уже забыл о том, что можно иметь розово-белые ногти, длинные, ровно подстриженные… Когда-то он видел такие постоянно — у Алиды. То не были когти моряка, о нет.
Раладан немало попутешествовал по свету. Он был лоцманом у опрятного Броррока, служил под командованием капитана К. Д. Раписа, армектанца чистой крови. Он бывал в самых дорогих невольничьих хозяйствах, в богатых домах, даже во дворцах. Он женился на наполовину гаррийке из высокородной семьи и не разделял моряцкого поверья, что от здорового человека обязательно должно вонять, одевался прилично и чисто, а лохань с водой и мыло не считал чем-то недостойным мужчины. Теперь он смотрел на дочь, и ему пришло в голову, что старый Броррок был прав. Прекрасная Риди? Может, и прекрасная. Только, дочка, ты бы хоть умывалась иногда…
В Ахелии она никогда так не выглядела, даже когда шла в таверну надраться с моряками. Что с ней сделалось на этом проклятом корабле?
Койка снова затрещала. Ридарета повернула голову и улыбнулась из-под своей темно-зеленой закрывавшей выбитый глаз повязки.
— Не спишь? С вечера еще осталось немного холодного мяса. — Она показала на стоявшую на столе миску. — Поешь и проснись как следует. Мне многое надо рассказать.
Раладан тотчас же сбросил с себя остатки сна.
— Ну, наконец-то, — сказал он.
— Сайл, Мевев! — крикнула она через плечо. — Вставайте, ребята! Марш на палубу!
Офицеры проснулись.
— Я все вам расскажу, — пообещала она, когда до разбуженных дошло, что их капитанша вновь обрела дар речи. — Но сейчас мне надо поговорить с Раладаном. Марш на палубу, ну!
Когда они проходили мимо, она дружески хлопнула Сайла по заду, явно пребывая в хорошем настроении, затем задумчиво посмотрела на Раладана, надевавшего рубашку и штаны. Ей это о чем-то напомнило.
— Погоди, я тоже оденусь… — пробормотала она. — Все время забываю, знаешь. Что ты не любишь, когда я хожу в таком виде. Почему я тебе никогда не нравлюсь? Все хотят, чтобы я ходила голая, только ты один все время морщишься. Мне ведь есть что показать?
Само собой, ей было что показать, все было на месте. Кроме глаза — ничего не поделаешь — и ума. Может, именно в том и заключалась проблема.
— Не сердись, завтра надену платье, — слегка надувшись, пообещала она. — В платьях я себя чувствую лучше всего, но на корабле в них неудобно. И жарко, сейчас такая жара, — объясняла она.
Она нашла нечто похожее на рубашку. Раладан надел сапоги, притопнул и пошел к двери.
— Куда ты?
— Повысить уровень моря.
Она ненадолго осталась одна.
— Есть такая старая, очень старая легенда, кажется, дартанская, — сказала она, когда он вернулся. — Но ее везде знают. О трех сестрах-чародейках, которых прислала Шернь. Слышал?
К упоминанию о холодном мясе Раладан отнесся серьезно. Ридарета Ридаретой, любопытство любопытством… но сперва утром следовало хорошо поесть. Так что он сидел за столом и ел.
— Ну конечно не слышал, — сказал он с набитым ртом, поскольку чем-чем, а легкомыслием своей дочери он порой бывал сыт по горло. Не глупостью — собственно, она была не столь уж глупа, как можно было судить по ее одежде. Именно легкомыслием. — Моя каравелла называется «Делара», а предыдущая называлась «Сейла». Легенда о трех сестрах? Первый раз слышу.
— То есть… ну да, ты ее знаешь. Это хорошо. Они снова здесь.
— Погоди… Кто и где?
— Три сестры. Здесь, в Шерере. В Дартане. Когда-то Риолата сделала с одной из них то же, что и со мной. Делара не была завистницей, но во многом завидовала старшим сестрам, — рассказывала она со своим безупречным гаррийским акцентом, то и дело «ломая речь», как он когда-то мысленно это назвал. Даже если ей и не хватало сообразительности, она все же получила хорошее воспитание; потом, однако, ее словарный запас стал сокращаться из года в год. Пока не наступила пора, когда в разговоре из уст гаррийской дамы могло прозвучать со всеми надлежащими интонациями: «Раладан, но я не исключаю подобной возможности!», а потом: «Хи-хи, ха-ха, ну скажи, что я красивая…»
В таких случаях у него опускались руки.
— Они были старше ее, — продолжала Риди, — красивее, умнее, у них была власть, а у нее нет. Роллайна была королевой, но правила вместе с Сейлой, постоянно спрашивала у нее совета, слушала… А Делара оставалась только воином. И она добыла драгоценность, от которой потом уже не могла избавиться. Так же, как мой отец Рапис… Помнишь? Сейчас я не рассказываю никакую легенду. Так оно и было.
— Так, как ты говоришь?
— В точности так. Я знаю. Помню.
— Гм, — пробормотал он, словно речь шла о чем-то очевидном. Но он не был глуп и догадывался, откуда Ридарета «помнит» такие вещи. Ведь это не она их помнила, только то, что в ней сидело. — И что дальше?
— Делара завидовала сестрам, но любила их. Потом, однако, она едва не убила Сейлу. Неважно. Помнишь, как я рассказывала тебе про Кесу, ту красивую блондинку, которая приплыла в Ахелию?
— Очень хорошо помню, — спокойно сказал Раладан, откусывая очередной кусок мяса. — Так, как будто только что ее видел… И что с ней?
— Она обманула меня. Ферен, та стена, которую Шернь построила…
— Да-да, знаю.
— Символ Ферена — не тот горбатый музыкант, про которого ты знаешь, а именно три сестры.
— И что с этими символами, Риди? — В Ахелии Ридарета повторила ему то, что узнала от Кесы, но какое-то время спустя он решил, что слишком мало понимает. — А Шары Ферена? Разве не они символы этой… стены, которую построили Полосы Шерни?
— Нет. Забыл, что говорил Таменат?
Только теперь он узнал, что Ридарета помнит кое-что из слов Тамената.
— Это свернутые в клубок Пятна, то есть то, из чего сделан Ферен, — объяснила она. — Такие, ну знаешь, кирпичи. Они как бы… падают иногда на Шерер, когда Отвергнутые Полосы повреждают стену. Это настоящие куски Полос Шерни, единственные, до которых можно дотронуться и увидеть. Рубины после соприкосновения с ними теряют свои… свои… свойства. Можно сказать, что они погибают. Только я… то есть только мой Рубин мог бы, возможно, победить Шар. Потому что он самый большой. Это Королева Риолата, ты же знаешь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
