Она немного подумала.
— Найдется. Кстати, дартанец, — у тебя будет переводчик. И могу тебе дать еще девушку, гаррийку. Шлюха, но хорошо знает кинен, так что, похоже, смышленая. — Слепая Риди так и не сумела научиться хотя бы слову на чужом языке. — К тому же из тех, кто носил по-настоящему красивые платья. Дорогая шлюха, не для каждого. Вот только как-то раз…
— Лучше заткнись, Рида, — сказал он. — Никаких шлюх и вообще никаких женщин. В Шерере, кстати, остались хоть какие-то мужчины? На одном троне королева, на другом императрица. Три сестры и женщина-Рубин. Почему это не могли быть три брата? Я уже вижу, как вы все устроите. Если ты не развалишь Шернь, то дартанка и армектанка развалят, по крайней мере, Шерер. Возвращаемся на корабль.
— Хорошо, — с необычным смирением ответила она.
— А ты куда направишься? После того, как высадишь меня на берег?
— В Ним Айе, как мы договорились с Китаром.
— У тебя еще не прошло?
— У меня — нет. Но…
Она слегка прикусила губу.
— Но боишься, что у него прошло?
Она скривила рот и грустно кивнула:
— Я глупая, проклятая, и никогда у меня ничего не получается.
5
Разноцветные — лишь бы не красные, а чаще всего черные — маски, как узкие, так и широкие, уже несколько лет как стали столь привычными в больших городах Дартана, что трудно было выйти из дома, не встретив никого с закрытым лицом. Это сделалось почти модой, особенно в столице — городе, в котором билось сердце королевства, до этого бывшего самой богатой провинцией империи, — где каждому, занимавшему пост выше перекупщика, было что скрывать. Сплетни могли превратиться в хлещущие розги, а достоверные известия — в смертоносное оружие. Пьяницы в трактире, шепчущие сладкие словечки дочери хозяина, вовсе не обязательно хотели, чтобы в них узнали уважаемых городских урядников; стучавший в дверь публичного дома гуляка не желал показывать лицо, принадлежавшее офицеру алебардщиков королевы; две дамы, спешащие куда-то в полночь следом за слугами — тоже в масках, — наверняка имели причины прятать лица. Даже в столь невинном месте, как городской рынок, не каждый разбрасывавшийся серебром человек готов был выдать свою личность. Чьи-то глаза могли узнать задерживающего квартплату соседа, который почти морил голодом свою семью, не заботился о жене, а теперь покупал несколько локтей дорогого шелка, тесемки и ленточки, одним словом, материалы для пошива роскошного платья…
Близился вечер. В Роллайне уже три года не закрывали городские ворота, но в Королевский квартал после захода солнца никого случайного не пускали. Стены столицы состояли из двух кругов, внутри меньшего из которых находились самые богатые дома, важные учреждения, и прежде всего, естественно, прекрасный дворец дартанских монархов. Внешняя стена уже давно не имела оборонительного значения, обрастя домами и садами, — пеший легко мог преодолеть ее во многих местах. Предместья были открыты для всех. Именно там была сосредоточена большая часть населения Роллайны и решались многочисленные неофициальные дела. Там больше всего торговали, развлекались и изменяли.
Женщина в маске, которая, идя от предместья, поднялась по узким ступеням на вершину стены и спустилась с другой стороны (то был удобный короткий путь, соединявший внешнее и внутреннее кольца), тщательно заботилась о том, чтобы никто ее не узнал. Кроме обычной полоски материи с вырезами для глаз лицо ее закрывала вуаль из черного шелка, которую можно было откинуть в сторону или пристегнуть к верхней части маски; сейчас она была пристегнута. Женщина — а может быть, девушка, поскольку упругость движений и вся фигура свидетельствовали о молодом возрасте, — была одета очень просто; дорогая ткань, закрывавшая лицо, вообще не подходила к ее одежде, поскольку, похоже, превосходила ее в цене. На улицах еще было довольно оживленно; не обращая внимания на прохожих, девушка направилась к одним из двух ворот, ведших в Королевский квартал. Она успела перед самым закатом; двое скучающих солдат прохаживались туда-сюда вдоль стены, поглядывая на небо, но никого пока не останавливали.
Девушка прошла через ворота.
Роллайна, которую часто называли самым красивым городом Шерера, не везде, однако, выглядела таковой. Королевский квартал, многократно перестраивавшийся, был настоящим архитектурным кошмаром. Стародартанский стиль — изящные одноэтажные дома с остроконечными крышами — здесь вытеснило уродство. В тесноте столицы, где каждому хотелось иметь резиденцию, возводились чудовищные сооружения, словно из дурного сна — поднимавшиеся к облакам дворцы с внутренними двориками, на которых с трудом помещались носилки, с фундаментами самое большее пятьдесят на пятьдесят шагов, настоящие башни, изобилующие винтовыми лестницами и бесчисленными эркерами, обеспечивавшими для жильцов дома дополнительное пространство в несколько локтей, вездесущими балконами и висящими в воздухе террасами. Подобная мерзость распространилась, увы, по всему Дартану, а затем почти по всему Шереру. То, что в столице было необходимостью, в других местах стало модой. Забытый всеми рыцарь из провинции, который не мог и мечтать о доме в столице, строил похожий на своих землях, вообще не понимая, что делает и зачем, ибо он еще мог подсмотреть, как живут сильные мира сего, но думать, увы, уже был не в состоянии.
Ухоженная мощеная улица вела вдоль ряда именно таких домов. Женщина в городской одежде безразлично шла мимо них, направляясь туда, где поднимались к небу могучие башни королевского дворца, увековеченные в гербе столицы. Главная часть самого большого невоенного сооружения Шерера (ибо две старые армектанские крепости на севере, Тор и Ревин, все же были больше и мощнее) состояла из одного этажа, в стародартанском стиле, но боковые крылья уходили вверх, вмещая больше залов, коридоров и комнат, чем императорская резиденция в Кирлане. Шедшая по улице девушка со странной грустью в прекрасных влажных глазах смотрела на эти видневшиеся вдали башни, словно оставила там нечто, к чему никогда не вернется, некие приятные, но уже неосуществимые мечты, возможно, лишь теплые воспоминания…
Ибо так оно и было.
На дворе перед королевским дворцом наверняка поместилось бы намного больше, чем только одни носилки… Бывало, что там устраивали пиры. Солидная, хотя и очень красивая, по-дартански оштукатуренная белая стена окружала как двор, так и сам дворец, а также сад — особенный, запущенный, немного дикий, притворявшийся кусочком настоящего леса: там шумели дубы и сосны, поднимался холм, виднелось несколько песчаных оврагов. Среди папоротников лежал несобранный хворост, а на мягком мху покоились иглы и шишки… Неизвестно, кто придумал столь странный сад не сад, но идея была весьма удачной. В Роллайне — особенно в предместьях — имелись парки и настоящие сады, но кусочек леса могли позволить себе только правители.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
