— О, Шейн.
То, как она произнесла мое имя, стало причиной тихого рокочущего звука в глубине горла, и мои пальцы скользнули ей в трусики. Я погладил ее ими. На лбу выступил пот, когда она откинула голову и прикусила нижнюю губу, пытаясь заглушить свои стоны.
— Черт. Грейс. Ты. Такая. Влажная, — прорычал я ей в губы. Я потянул тонкое кружево, крепко сжимая, отчаянно желая сорвать его с ее кожи. — Надо валить отсюда, иначе закончится тем, что вся семейка Росси и их соседи станут свидетелями того, как я овладею тобой.
Я опустил с себя ее ножки, она вцепилась в ворот моей рубашки и грубо потянулась к моему рту:
— Меня это не останавливает.
Я провел рукой по ее попке, скользя вверх по ее телу и до груди, нежно вырисовывая большим пальцем круги поверх сосков.
— Нам потребуется вся ночь, чтобы познать друг друга так, как мне того хочется, а не пять быстрых минут около двери Леа.
— Вся ночь, да? — поддразнила она. — А ты часто все это себе представлял?
Я прислонился лбом к ее, наше дыхание приходило в норму, замедляясь.
— Постоянно. С тех самых пор, как впервые увидел твои глаза цвета серебра.
Мы уехали так скоро, как только смогли, и, газанув, помахали на прощание Леа и Коннеру, стоящим около входа в метро.
С ее руками, крепко держащими меня за пояс, поездка была просто опьяняющей. Меня накрывало от запаха воздуха, резкой разницы температур и ощущения обнимающего тела. Наши тела двигались синхронно, пока двигатель ревел и вибрировал под нами. Вперед и назад, наклоняясь, слегка покачиваясь, ускоряясь и тормозя. В сплошной гармонии: земля, мотоцикл, мы. Мы. Именно так это всегда и должно было быть — нам суждено быть вместе. Мой разум опустел, было очень просто сойти с ума и раствориться в ощущениях. Я проводил ладонями вверх и вниз по ее ногам, чтобы она не замерзала, да и просто чтобы напоминать себе, что все происходящее правда.
Мы ехали вдоль побережья Ист-Ривер в ресторан «У края воды» в районе Лонг-Айленд-Сити. Ресторан представлял собой помещение с огромными открытыми окнами вдоль всей боковой стены, которые смотрели на город; вид был потрясающим. Манхэттен был почти таким же великолепным, как развевающиеся на ветру волосы Грейс и ее разрумянившиеся щечки, когда она сняла шлем.
Держась за руки, мы заняли столик прямо у огромных окон. Я заказал бутылку вина. Мы сидели напротив, пристально пожирая, растворяясь в глазах друг друга. Мы так и не разжали рук, даже когда нам подали вино.
— Я рад, что ты отказала Райану, — прошептал я ей.
— Да, это почему же? — шутливо спросила она.
— Я уже и раньше говорил тебе, Грейс. Я готов убить любого мужчину, который посмотрит на тебя.
— Ты помнишь, как говорил мне это?
— Я помню все, Грейс.
Я видел ее смятение. И мелькнувший на лице страх. В тот момент мне хотелось рассказать ей, кем я был раньше, чтобы она увидела настоящего меня. Но я не мог. Михаил мне запретил. Михаил сказал, что она должна полюбить меня таким, какой я есть сейчас, а не меня в давно минувшем прошлом.
— Все? — прошептала она.
— Да, Грейс. Особенно ту часть, когда я попросил тебя постараться найти во мне то, что ты искала.
Она залпом опустошила бокал вина.
— Шейн, — выдохнула она. — Сейчас ты — все, что я могу видеть. — Покачав головой, она заморгала, словно пытаясь стряхнуть с себя наваждение. Потом она вонзила нож: — Черт, это прозвучало, будто я вступила в ряды твоих поклонниц, да? Хотя теперь я их понимаю тех девушек и то, о чем они думали, то есть, черт, Шейн. Когда ты вот так обхаживаешь девушку, вполне понятно, почему она считает нормальным отдаться тебе на ночь.
— Ты так и не поняла, что я к тебе испытываю? — прошептал я.
Грейс на это слегка пожала плечами и отпила еще вина.
— Ты думаешь, что я просто хочу провести с тобой ночь? — спросил я у нее.
— Разве нет? — прошептала Грейс.
— Нет, Грейс. Не с тобой, — ответил я, — И я уверен, что получу массу удовольствия, доказывая тебе это. — Подмигнул я ей.
Грейс замерла и слегка вздрогнула. Ее серебряные глаза сильно округлились, а щеки вспыхнули пятью разными оттенками. Остальную часть ужина мы провели держась за руки, касаясь друг друга. А в конце запрыгнули на ее байк, чтобы помчаться домой и побыть наедине.
Я подъехал и припарковался в небольшом пространстве между двух машин перед ее домом. Только я собрался слезть с мотоцикла, как Грейс отстегнула свой шлем, отбросила его на землю и всем телом прижалась ко мне. Я нащупал и сорвал ремешок своего шлема, когда ее губы крепко впились в мои. Шлем упал, отскочил от земли и покатился по краю тротуара. Этот шум эхом отразился от стен зданий и стих в звуках города.
Мои руки залезли ей под куртку и под рубашку, кончики пальцев горели от жара ее тела, разжигая внутри меня огонь. Медленно провел ими вниз, обхватывая сладкие полушария ее попки, сердце в груди забилось быстрее. Она крепче обхватила меня бедрами и потянула мои волосы. Простонав мое имя, она расстегнула мою куртку и пробралась ручками под футболку, поглаживая по груди. Наши губы жестко и оголодав по ласкам обрушивались друг на друга. Приближаясь и отдаляясь, соприкасались языками, мы словно не могли насытиться друг другом. Я поднялся, подхватив ее под попку, ее ножки по-прежнему обхватывали меня за пояс, она вонзила ноготки мне в спину. В переднем кармане у меня завибрировал телефон, и она теснее прижалась к нему бедрами. Черт, это было горячо.
Я зарычал, крепче впиваясь в нее пальцами.
— Мне необходимо войти в тебя. Я должен быть в тебе, — выдохнул я ей в губы. Я слез с байка, удерживая ее, целуя в губы, в шею, в челюсть, крепко прижимая ее к себе. Мой разум сходил с ума от вожделения. Надо занести ее в чертово здание, пока я еще не вошел в нее прямо на сидении мотоцикла на улице Нью-Йорка. Никогда еще никто мне не был так нужен, никогда. Я не мог нормально думать, единственное, что я чувствовал — горячая мягкая кожа под моими ладонями, а также тихие мольбы и стоны с моим именем. Вот и весь мой мир.
Подняв ее по ступенькам, я нащупал и прижал ее к входной двери, она глухо простонала мне в рот. Я отстранился и увидел, что она прикрыла глаза. Ее губы приоткрылись, и она тяжело дышала.
Я подался вперед, сильнее прижимая ее к двери, и губами обхватил мочку уха, слегка прикусывая. Опустился на шею, зубами провел по линии челюсти и снова вернулся к уху.
— Ключи. Быстро, — рыкнул я.
Она порылась в кармане, непрерывно хихикая. Достав ключи, она потрясла ими у меня перед носом и чмокнула меня в губы.
— Внеси меня, Шейн. Пожалуйста, — прошептала она мне на ухо.
