Глава 27
Проснулся я в своей постели с таким чувством, будто когда-то уже проходил через подобное. Несколько мгновений я никак не мог сообразить, когда это было, но потом вспомнил о своем первом опыте с установкой Порнярска и о том, как потерял сознание, потрясенный увиденным. Я испытал мгновенный приступ раздражения. Если я буду вот так отключаться каждый раз, когда загляну в этот аквариум...
Но стоило мне вспомнить, что я видел, раздражение угасло. Сейчас, лежа в знакомой постели, в знакомой комнате, окруженный самыми простыми и обычными вещами, то, что я пережил, казалось просто невозможным, похожим на какой-то дурной сон. Но это был вовсе не сон. Это была реальность, и, несмотря на уютную безопасность привычной обстановки, картина шторма времени, какой я ее видел, казалась мне чем-то вроде гигантской безразличной нависшей над нами горы, которая может в любой момент обрушиться и погрести нас под собой, а может и позволить нам спокойно прожить еще тысячу лет.
И все-таки.., несмотря на нависшую над всеми нами грозную темную тень шторма, я был вовсе не так раздавлен, как в тот раз, когда я впервые осознал ее масштабы. Это была реакция моего разума, упрямый рефлекс, в очередной раз восставший против отчаяния и безнадежности. Я не мог даже мечтать, как мечтал давно, одолеть шторм. И все же.., и все же.., что-то во мне отказывалось сдаваться. Какая-то странная потаенная часть моего естества продолжала настаивать, что положение все еще можно попытаться исправить и даже, не исключено, преодолеть все препятствия.
Это было просто нереально. Разве что тысяча подобных мне людей, обладающих могуществом, превосходящим могущество богов, и имела бы шанс, но ведь я был один и такими силами не располагал. И все же упрямство не давало так просто сдаться. Что-то во мне не позволяло мне этого сделать.
Вошла Эллен, неся стакан воды.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.
– В порядке, – ответил я.
Единственное окно спальни было задернуто шторой, и в спальне горел свет. Но, бросив взгляд в сторону окна, я увидел, что из-за шторы пробивается бледноватый, но более резкий свет дня.
– Сколько я уже здесь? – спросил я, когда она подошла ко мне.
Вместо ответа она протянула мне стакан воды и две белые таблетки.
– Прими, – настойчиво произнесла она.
– Что это? – спросил я, глядя на лежащие у меня на ладони таблетки.
– Не знаю, но Мэри сказала, что ты должен принять их, когда проснешься.
– Черт побери, не собираюсь я пить невесть какое лекарство только потому, что так велела Мэри.
– Думаю, это самый обычный аспирин.
– Аспирин?
Я присмотрелся к таблеткам повнимательнее. И точно, с одной стороны на них были выдавлены маленькие крестики, бывшие отличительным признаком аспирина, видимо, в свое время производившегося в этих краях, а поднеся их к носу, я почувствовал слабый кисловатый характерный запах. Просроченные лекарства были одной из наших серьезных проблем, поскольку мы располагали лишь медикаментами, произведенными еще до шторма времени. Эти две таблетки были явно свежее, чем большинство им подобных, которые мне приходилось видеть в последние полгода. Должно быть, Мэри приберегала их на крайний случай. Мне стало стыдно за себя. Мне не нужны были эти таблетки, но если я сейчас не приму их, то они и дальше будут просто стареть, в то время как проглотив их, я не причиню себе вреда и дам Мэри почувствовать, что ее усилия не пропали понапрасну.
И я проглотил их.
– Если ты в состоянии, то Порнярск хотел бы поговорить с тобой.
– Вполне.
Я отбросил одеяло и сел на краю кровати. Оказалось, я был раздет.
– Где мои брюки?
– В шкафу, – ответила Эллен. – Думаю, тебе лучше пока не вставать.
– Да нет же, все в порядке, – начал спорить я. Но, по-моему, она мне не поверила, и тогда я решился на маленькую ложь:
– У меня болела голова, но, кажется, уже проходит.
– Ну, если ты так уверен, я пойду позову его. Она вышла, и я успел одеться до того, как в комнату притрусил Порнярск.
– Хорошо ли ты себя чувствуешь? – спросил он меня.
– Прекрасно, – ответил я. – Никаких проблем. Даже ничуть не устал.
– Я рад это слышать. Помнишь, что ты сказал перед тем, как потерял сознание?
– Не совсем уверен...
– Ты воскликнул: «Боже мой...», а потом сказал: «Это невозможно. Мне такое не под силу. Это невозможно сделать...» Ты можешь мне объяснить, что имел в виду, что заставило тебя сказать это?
– То, что я увидел, – ответил я.
Я рассказал ему обо всем. Когда я закончил, он с секунду постоял молча, а затем со скрипом совершил один из своих неуклюжих кивков головой.
– Следовательно, теперь ты уверен, что дальнейшие попытки справиться со штормом бесполезны? – спросил он.
– Во всяком случае, так все это выглядело, – подтвердил я. – Но теперь.., нет, я не уверен. Кажется, никакой надежды нет, и в то же время я вроде бы так и не смог заставить себя сдаться.
– Меня это радует, – сказал аватара. – Не имея желания продолжать, ты бы потерпел неудачу, даже если бы можно было ожидать успеха. А при наличии желания всегда остается надежда. Сам Порнярск всегда считал, что очевидное – это всего лишь возможное. Поэтому неудача, как и успех, всегда могут оказаться лишь возможностью, а не определенностью.
– Что нам делать дальше?
– Вот это-то я и хотел у тебя спросить, – сказал Порнярск. – Мое прежнее предположение оказалось верным. Твои возможности намного превосходят мои. Так что ответ предстоит найти тебе.
На протяжении следующих трех дней я тем и занимался, одновременно в меру своих способностей пудря мозги Поле, чтобы протянуть время. Но вечером четвертого дня ее нетерпение наконец прорвалось наружу.
– Ответ нужен мне завтра, Марк, – настойчиво произнесла она, удаляясь в свои комнаты. – Я провела здесь гораздо больше времени, чем планировала.
Был одиннадцатый час. Я прикинул, не собрать ли мне вместе Порнярска, Эллен и Мэри для мозгового штурма, но потом отказался от этой идеи. Они ничем не смогут мне помочь. Как и сказал Порнярск, найти ответ предстояло именно мне.
Я отправился в библиотеку, походил из угла в угол, но абсолютно ничего не придумал. Мысли продолжали соскальзывать с проблемы, как жук с оконного стекла. В конце концов я сдался и отправился спать, надеясь, что придумаю что-нибудь во сне.
Проснулся я часа через три, так и не найдя решения.
Что станется с Эллен и Мэри, да и со всей нашей общиной, если я, покинув их в качестве полупленника-полуслуги Полы, либо погибну, либо не вернусь обратно в обозначенные сроки или в случае крайней необходимости? Что станет с миром, если локальные силы шторма снова выйдут из равновесия? Но ответа я не находил. Оставалось лишь надеяться, что мне удастся что-то сделать со штормом и, пользуясь его силами, каким-то образом лишить Полу превосходства, которое давала ее армия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
