дистанцию уверенного обнаружения своего радара, а для стационарной РЛС на острове Атту дистанция была и вовсе запредельной.
Тем временем советские ракетоносцы разобрали цели и произвели первый залп, восемнадцать ракет. Дистанция до американской АУГ в этот момент была всего чуть более 75 километров, поэтому времени на организацию противодействия у соединения адмирала Холлоуэя оставалось немного. Да и возможностей было чуть, все корабли с ЗРК вышли из строя или вовсе были потоплены, поэтому оставалась слабая надежда на станции помех и снаряды с дипольными отражателями, уже тоже порядком растраченные. Как итог, в корабли «Таффи-72» попало четырнадцать ракет. На дно отправились крейсер «Санта-Фе», эскадренный транспорт снабжения и пять эсминцев. Авианосцы опять получили по одной ракете, и положение «Йорктауна» из отчаянного стало безнадежным. Но помочь ему было некому. Хотя волнение непрерывно стихало, оно все равно было слишком сильным для того, чтобы такая маленькая скорлупка, как эсминец, смогла близко подойти к гибнущему гиганту для оказания помощи. А последний крупный корабль эскорта, крейсер «Оклахома-сити» горел от юта до бака в пяти кабельтовых от «Йорктауна», медленно погружаясь кормой. В него попало целых три ракеты. На «Форрестоле» тоже вовсю шла борьба за живучесть. Но авианосец, имевший огромные размеры и гигантский запас непотопляемости, так легко погибать не собирался. Адмирал Холлоуэй, молча простоявший в рубке авианосца почти всю последнюю атаку, в который раз порадовался, что прошедшим вечером перебрался на авианосец для совещания с командиром авиакрыла «Форрестола».
Ведь флагманский крейсер «Ньюпорт Ньюс», тоже получивший две ракеты в предыдущем налете, уже лежит на дне, почти со всем его штабом, а он жив. И судя по всему, в ближайшее время живым и останется. Чтобы утопить такую большую посудину, красным надо применить что-то более весомое, чем две ракеты «Килт». Но тут его надежды были самым жестоким образом развеяны. С одного из уцелевших эсминцев последовало оповещение о новой группе атакующих ракет.
Подполковник Слюсарев, еще раз сверившись с показаниями локатора, завершил распределение целей для последнего ракетного пуска. Честно говоря, он не ожидал, что крупные корабли американцев такие прочные. Радар показывал целых три крупных отметки, которые упрямо отказывались тонуть. Правда, часть ракет предыдущего залпа перенацелилась на эсминцы, это вполне возможно, особенно если с них пытались ставить помехи. Но все равно, на поверхности осталось семь отметок, а у его группы было всего лишь десять ракет. Если так пойдет и дальше, те три бомбардировщика Ту-16А, что летят в конце его строя, окажутся совсем не лишними.
Последний залп ракетоносцы пятьдесят пятой дивизии выполняли в условиях, слабо отличающихся от полигонных. Дистанция менее сорока километров, для ракет КСР-2 это все равно, что пистолетный выстрел. Снаряды и ракеты с дипольными отражателями у американцев закончились, а из станций помех в работающем состоянии осталось всего две, обе устаревшие, на двух эсминцах типа «Флетчер». Оба корабля перед самой войной были выдернуты из резерва, и какой-то модернизации оборудования на них просто не успели провести. И сейчас для TF-72, как для авианосной группы, пришел логический конец. Десять ракет, из них промахнулась лишь одна. Единственное, что успели сделать американцы, это поставить свои корабли так, чтобы авианосцы находились чуть южнее своего куцего эскорта. Но «Йорктаун», уже горевший от носа до кормы, все равно получил три попадания. Конец его был одновременно красив и ужасен. Огромный горящий корабль просто ушел под воду на ровном киле, раздираемый многочисленными внутренними взрывами, под последний фейерверк рвущихся боеприпасов и громкое шипение раскаленного металла, погружаемого в ледяную воду.
Спасти опять никого не удалось, да и спасателей почти не было. В горевший и уже тонущий «Санта-Фе» попали еще две ракеты, и он, переломившись пополам, ушел на дно еще быстрее «Йорктауна». И уж совсем неприлично быстро соединение лишилось двух эсминцев. Позднее, когда адмирал обсуждал последнюю атаку с выжившими офицерами «Форрестола», никто из них так и не мог толком сказать, когда и как утонули эти два эсминца. Казалось бы, вот они находятся в строю ордера, и в следующую секунду их уже нет на поверхности воды. Все дело в том, что сам экипаж «Форрестола» был в эти минуты крайне занят. В авианосец попали еще две ракеты, и теперь огромный корабль был на краю гибели. Соответственно, людям, отчаянно борющимся за свою жизнь, а при такой погоде жизнь твоего корабля равнозначна твоей, было не до разглядывания того, что происходит с кораблями эскорта. Слава богу, новые взрывы ракет не повредили жизненно важных узлов и механизмов, но разрушений и пожаров в ангарах корабля они добавили. Но злоключения жалкой горстки кораблей, еще недавно бывшей грозной TF-72, не закончились. Снизившись до пяти тысяч метров, на корабли заходила тройка бомбардировщиков Ту-16А.
Подполковник Слюсарев разделил свою группу. Все отстрелявшиеся ракетоносцы, каждый из которых был в данное время для СССР на вес золота, пошли под прикрытием помех на северо-восток, обратно на свои аэродромы. А трем «чистым» бомбардировщикам было поручено добить американские корабли. Погода, конечно, была та еще, но непогода и ночь, вообще-то, создают трудности не только для бомбометания, но и для зенитного огня.
Прицельное оборудование для бомбардировки на Ту-16А состояло из радиолокационной станции РБП-4, оптического бомбардировочного прицела ОПБ-11р, коллиматорного прицела ПКИ и доплеровского измерителя скорости и угла сноса ДИСС-1. Для сброса атомных бомб на крупные неподвижные объекты в сложных метеоусловиях эти приборы вполне годились, а вот для поражения кораблей, пусть даже таких малоподвижных, как поврежденный авианосец – не очень. Приятным бонусом для советских штурманов стал большой пожар на «Форрестоле», без него советские самолеты вообще бы не смогли выйти на американцев с первого захода. Но даже несмотря на пожар, результаты бомбежки были более чем скромные. Из тридцати шести «пятисоток», высыпанных тремя сериями наискосок, под углом в двадцать градусов к курсу авианосца, в него попала лишь одна. Еще две разорвались вблизи бортов корабля, добавив к многочисленным пожарам внутри еще и течи от гидравлических ударов вследствие поврежденной обшивки. Попавшая в авианосец «пятисотка» пробила взлетную палубу в двадцати метрах к носу от катапульты номер два и разорвалась на главной палубе, не пробив ее, в носовом ангаре. В нем и так уже бушевал пожар, а взрыв добил все пожарные расчеты в этом ангаре, поставив крест на всех надеждах потушить пожар в этом месте. Зенитный огонь с эсминцев тоже был малоэффективен. Слишком мало их осталось, да и расположены они были не совсем удачно. Два самолета получили повреждения от близких разрывов пятидюймовых снарядов, одному Ту-16А даже пришлось из-за этого
