как неизвестный рефери закончит свой обратный отсчет. Корабли медленно приходили в себя, но слишком медленно. Постепенно восстанавливалась радиосвязь. После беглого осмотра ордера выяснилось, что удар пережили не все. Один эсминец типа «Флетчер», находившийся на правой раковине ордера, в результате колоссального электромагнитного импульса ядерного взрыва потерял ход, получив серию коротких замыканий в электродвигателях топливной аппаратуры, его тут же развернуло лагом к волне, и на следующей волне он перевернулся. А четыре концевых фрегата вообще исчезли с поверхности моря, как будто их и не было. Получил тяжелые повреждения корпуса эскадренный танкер, шедший тоже в конце ордера. Сейчас он медленно погружался в воду, не справляясь с многочисленными течами в отсеках, из-за треснувшего силового набора. Вырубилась вся работающая электроника, и первое, что приказал адмирал, когда снова была налажена связь, включить все ранее выключенное из-за шторма оборудование. Тем более что шторм, даже по ощущениям всех людей, находящихся в ситуационном центре «Форрестола», начал спадать. Непонятно почему, вроде бы по прогнозам синоптиков такая погода должна была держаться еще часов восемь, но шторм явно шел на убыль уже сейчас. Или природный шторм вступил в конфликт с рукотворным, еще более чудовищным, и был им погашен? Что-то там ученые в мирное время говорили об этом, даже какая-то теория была выдвинута каким-то яйцеголовым. Чисто умозрительная и ничем не подтвержденная, потому что никаких экспериментов на этот счет никто до войны не проводил.
Во всяком случае, адмиралу и его штабу на всю эту научную заумь было плевать, а вот, что ветер немного начал стихать, это было хорошо. Правда, волнение пока осталось по-прежнему сильным. Но адмирал решительно приказал включить на малых кораблях все ранее отключенное из-за шторма оборудование. Пусть оборудование проработает недолго, пусть потом на кораблях ремонтники мучаются с многочисленными короткими замыканиями из-за заливания водой, но сейчас «Таффи» отчаянно нуждалось в обзоре окружающей обстановки. А все работающие до атомного удара радары и прочее радиооборудование авианосцев и тяжелых крейсеров сейчас представляли собой мертвые куски металлического хлама, остро воняющие горелой изоляцией. И это решение оказалось как нельзя кстати. Сразу же после включения своей РЛС единственный работоспособный ракетный эсминец DDG-10 Sampson обнаружил целых двадцать ракет, летевших с севера, причем расстояние до них составляло всего двадцать миль.
Снова возникла дилемма, или включить уцелевшие станции помех, благо они были на всех кораблях, начиная от эсминца, все комплексы AN/WLR-1 различных модификаций, или положиться на единственный оставшийся в ПВО АУГ ЗРК RIM-24 «Тартар» с пусковой двухбалочной установкой Мк11. Ну, и как средство последнего шанса, на вооружении американских кораблей состояла система НУР «Чафрок», представляющая собой многозарядные пусковые установки для запуска НУР малой (до 200 метров) и большой (до нескольких километров) дальности. Ракеты снаряжены противолокационными отражателями, рассчитанными на определенные диапазоны радиоволн. Они выстреливаются в направлении атакующей противокорабельной ракеты и в результате разрыва создают облако отражателей, имеющее большую площадь отражения, которое захватывается головкой самонаведения ракеты. Теоретически эта система должна хорошо работать против единичных ракет, прорвавшихся сквозь все зоны ПВО TF-72, но как она себя поведет сейчас, когда этих зон нет, никто не знал.
Немного поразмыслив, адмирал все же решил положиться на комплекс ЗРК, все-таки это была более осязаемая вещь, чем эфемерные радиопомехи. Пусковая установка Мк11 могла выпускать по две ракеты RIM-24A, а время перезарядки пусковой составляло всего шестнадцать секунд. Правда дальность поражения ракеты составляла лишь шестнадцать километров. Но это его решение в итоге оказалось приговором всему TF-72. Когда до атакующих ракет оставалось двенадцать миль, командир комплекса отдал приказ на первый залп. С учетом встречных скоростей, 390 метров в секунду у противокорабельных ракет КСР-2 и 600 метров в секунду зенитных «Тартаров», первый перехват как раз должен был случиться на дальней границе зоны поражения ЗРК. Должен был. Поступившая на испытания в 1958 году ракета RIM-24A «Тартар» представляла собой, по сути дела, ракету RIM-2D «Терьер» без первой ступени (стартового ускорителя), оснащенную новым твердотопливным двухрежимным двигателем Aerojet Mk 1. Дальность действия ракеты существенно уменьшилась, но зато габариты за счет отказа от ускорителя сократились почти вдвое – до 4,5 метров. Система наведения была заменена новой полуактивной радиолокационной головкой самонаведения, принимавшей отраженный от цели сигнал корабельного радара AN/SPG-55. Но в 1962 году эта система все еще была, как говорят разработчики, «сырой». То есть все проблемы, связанные с попаданием ракеты в луч наведения у нее априори исчезли, но появились новые проблемы, связанные с полуактивным наведением, особенно в такой непростой обстановке, как сейчас. Они и на испытаниях были, эти проблемы, система наведения упорно не хотела выдавать процент попаданий, требуемый флотом. Да и испытания были еще не закончены, планируемая дата их завершения была перенесена на следующий, 1963 год. И комплекс ставился на новые корабли, еще не будучи официально принят на вооружение.
Адмирал, когда принимал такое решение, как-то подзабыл этот нюанс. И вот сейчас, когда воздух еще был насыщен электричеством после недавнего ядерного взрыва до такой степени, что в небе то и дело сверкали молнии, радар подсветки целей эсминца «Самсон» работал через пень-колоду, несмотря на все недавние усилия инженеров из корпорации «Рейтеон». А новый блок сопровождения целей компании Microwave Associates не работал вообще. Чтобы понять это, офицерам «Таффи-72» понадобилось тридцать три драгоценных секунды, ровно столько времени потребовалось первым двум ракетам RIM-24A на преодоление дистанции до стремительно приближающихся «вампиров». В это время эсминец уже произвел второй пуск и готовил третий, ведь количество ракет, идущих к целям, могло быть любым. Все люди, находящиеся на посту наведения комплекса, затаив дыхание, поначалу с нетерпением, а затем с ужасом наблюдали, как ракеты стремительно сближаются, а затем пролетают мимо намеченных целей, даже не пытаясь сманеврировать. Еще пять секунд потребовалось командиру комплекса, чтобы осознать, что хитроумная электроника, находящаяся в его ведении, попросту не работает. И еще пять секунд ушло на то, чтобы донести эту новость до адмирала. К этому времени и вторая пара ракет разминулась со своими целями без всякого результата.
Пока адмирал отдавал приказы, пока корабли соединения включали свои станции помех, услужливо выключенные для того, чтобы не мешать работе ЗРК, прошло еще с десяток секунд. А через три секунды противокорабельные ракеты уже обрушились на ордер. Правда, у них были те же проблемы, физика, она одна и не различается на советскую, или американскую. Девять ракет при подлете из-за сильных атмосферных помех потеряли цель. ГСН трех из них смогли произвести поиск по заранее предусмотренному конструкторами алгоритму и повторный захват целей, правда, совсем не
