«Посмертное соавторство» Дерлета ныне вызывает критику у исследователей. Роман «Таящийся у порога», где, как справедливо указывает комментатор, «из примерно 50 000 слов окончательного текста Лавкрафту принадлежит около 1200 слов», — еще исключение. В основном Дерлет работал, что называется, «по идеям» Лавкрафта, черпая таковые из коротких заметок или стихов.
Из мозаики того, что Лавкрафт лишь в шутку называл «мифами», Дерлет ваял настоящую, связную мифологию. Но при этом продолжатель преобразовал сам дух лавкрафтовского мира. Стараясь сохранить ощущение «сверхъестественного ужаса», он в то же время без сожалений расстался с нигилистической философией наставника. В мире Дерлета безжалостная игра космических сил преображается в почти фэнтезийную борьбу добра со злом, в которой судьба человека не столь уж ничтожна. Однако как раз эти изменения сделали Лавкрафта, при жизни не слишком популярного, культовым автором. Репутацию его как «отца литературы ужасов» создал именно «посмертный соавтор». Удачно вписавшись в интерес к мистике и фэнтези, Дерлет положил начало многолетней славе «Мифов Ктулху» и их создателя.
Сергей Алексеев
РУССКАЯ ФАНТАСТИКА-2011: Сборник
Москва: Эксмо, 2011. - 736 с.
10 000 экз.
Ставший традиционным ежегодный сборник фантастики от «Эксмо» представляет наряду с уже знакомыми читателю «Если» рассказами Евгения Лукина «Попрыгунья-стрекоза» и Натальи Резановой «Печальный остров» «контрпрогрессорскую» повесть Виталия Каплана «Трудно быть чертом», притчу Марины и Сергея Дяченко «Жук», рассказы Олега Овчинникова и Василия Головачева. Ну а еще в таких антологиях обычно обкатывают свои тексты более молодые или менее известные широкой читательской публике (но знакомые фэндому) авторы.
К сожалению, почти половину довольно толстой книги (это, пожалуй, один из главных недостатков подобных сборников) составляют тексты, которые открытием года явно не станут: идеи, положенные в основу рассказов, мягко говоря, не новы. Пожалуй, пора бы и задуматься, почему так часто фантасты из всего спектра идей и способов изложения выбирают самые тривиальные.
Тем не менее, помимо нескольких ожидаемых удач мастеров, нам предстоит и неожиданное открытие: сборник в буквальном и переносном смысле открывает повесть «Прощание с Баклавским» — «фрагмент романа-мозаики „Кетополис: Киты и броненосцы“ некоего Грэя Ф.Грина «в пересказе Ивана Наумова». Если перед нами действительно фрагмент некоего совместного (или в одиночку задуманного и выполненного) проекта, то читатель в скором времени может получить текст, обещающий стать этапным для развития отечественной фантастики. Как можно понять на основании предложенного фрагмента, мы скоро получим собственный стильный стимпанк, возможно, опрокинутый в будущее и наложенный на сложную и лишь частично приоткрывающуюся в данном фрагменте геополитическую карту мира.
Хотелось бы также обратить внимание читателя на забавную, печальную и несколько мизантропическую интерпретацию «Собачьего сердца» Александра Сивинских. «Четырнадцатый», несмотря на ряд логических нестыковок, один из самых запоминающихся рассказов сборника.
Мария Галина
Джон Р.Р.ТОЛКИН
ЛЕГЕНДА О СИГУРДЕ И ГУДРУН
Москва: ACT,2011. - 416 с.
Пер. с англ. С Лихачевой, М.Артамоновой.
35 000 экз.
В постоянном обновлении списка неизвестных и неизданных текстов Профессора давно нет ничего необычного. Разбор архивов писателя его сыном К.Толкином продолжается не одно десятилетие. Подавляющая часть написанного, увы, так и осталась в черновиках (не исключение, между прочим, и знаменитый «Сильмариллион»). Так что для желающего понять Толкина глубже знакомство с этим материалом неизбежно.
«Легенда о Сигурде и Гудрун» — во многом уникальный текст. Во-первых, это единственная из больших поэм Толкина, которая была им завершена, в отличие от писавшихся примерно в те же 1920-е поэм на «средиземские» сюжеты. Во-вторых, это вообще одно из немногих крупных произведений, завершенных писателем и в то же время оставшихся у него «в портфеле». Когда же много лет спустя Толкин задумался о публикации, искомый «портфель» оказался утерян. Наконец, «Легенда…» представляет собой не фрагмент «Легендариума», а обработку древнего германского эпоса. Это самая масштабная из таких обработок, предпринятых Толкином за долгую научно-литературную жизнь.
Впрочем, видеть в «Легенде…» просто пересказ трагического сказания, известного нам по «Старшей Эдде» и «Песни о Нибелунгах», — непростительная ошибка. Толкин не был бы собой, если бы не наделил свои «Новые песни» современными смыслами. Убеждения автора, во многом противоречившие мрачному пафосу языческого эпоса, то и дело прорываются в текст. И многие тончайшие нити связывают мир «Легенды…» с еще не получившим этого названия Средиземьем. Неудивительно — ведь мотивы древнего эпоса уже тогда стали опорой для создания мира Толкина. И само написание «Легенды…», вне всякого сомнения, явилось важным этапом в сотворении собственной мифологии, позволявшей автору выразить свои взгляды на мир, в котором существовал писатель.
Сергей Алексеев
Анна КАВАН
ЛЁД
Москва: Ad marginem,2011. - 288 с.
Пер. с англ. Д. Симоновского.
3000 экз.
Брайан Олдисс причислил Каван к великим мастерам НФ, а Брюс Стерлинг назвал «Лёд» шедевром жанра «слипстрим»… Теперь роман добрался и до нас.
Из-за взрыва некоего «ядерного устройства» происходит смещение полюсов и изменение климата. Но посткатастрофический ледяной мир — лишь декорация истории маниакальных поисков одним из главных персонажей девушки-психопатки с белыми волосами… В странном мире романа-завихрения реальность для героя — что-то вроде неизвестной величины: «У меня возникло удивительное ощущение, что я живу одновременно в нескольких измерениях, и измерения эти, находя одно на другое, создавали невообразимую путаницу».
Роман изобилует странностями: у персонажей нет имен (одного из вечного треугольника называют просто Правителем), хронотоп не локализован, главный герой подвержен «видениям», неожиданно врывающимся в текст и затем бесследно рассеивающимся — и никаких тебе «научных» объяснений… Это и есть «слипстрим», где обостренные чувства гораздо важнее логики причинно-следственных связей. Пусть человечеству с его безумной страстью к гибели «пришел конец», но мы-то еще живы! «Надо было снова пускаться на поиски. Снова и снова — это было похоже на проклятие».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
