я перешагнул через черту, процарапанную на бетонке, датчик еще одной техноартефактной приблуды зафиксировал и передал на ее расчетно-аналитический блок трехмерную картинку и позволил создать правильное «изображение». Поэтому, добравшись до второй черты, мы спокойно скрылись под
невидимостью, упрыгали метров на пятьдесят в сторону и остановились, а наши иллюзорные копии продолжили «играть». То есть, «я» довел своих напарниц до кресел, помог опуститься на сидения, взял со столика графин с соком и разлил его по бокалам.
БИУС прокомментировал и этот финт ушами — сообщил, что снайпера снова повелись, а скрытники ударных групп воинства Бредихиных «исчезли из реальности», то есть, вероятнее всего, выдвинулись на позиции.
Последняя фраза была лишней — я, Оля и Света ясно «видели» всю эту толпу с помощью все тех же прозрений, разглядывали наиболее развитые энергетические узлы и еле слышным шепотом распределяли цели, а Полина чувствовала. И, как выяснилось значительно позже, зверела от ненависти к Иннокентию Ярославовичу и его воинству.
В двадцать три пятьдесят пять «Ангел-Хранитель» снова вышел на связь и весело сообщил, что к трансляции с места будущей битвы уже подключилось двадцать семь миллионов зрителей и что львиная доля комментариев так или иначе касается демонстрируемого «нами» спокойствия.
Не знаю, как девчата, а я пропустил этот монолог мимо ушей — закончил анализировать взаимное расположение самых высокоранговых Кошмаров и решил немного перестраховаться. Поэтому подождал, пока Дайна договорит, и озвучил еще три персональных ценных указания. А после того, как увидел подтверждающие кивки девчат, вдумался в очередной монолог помощницы:
— Командир родовой дружины Бредихиных, усиленно изображающий тактика этой операции, напоминает бойцам сборного отряда, что ноль часов ноль минут — это время официального начала межродовой войны, а команда атаковать поступит ориентировочно в ноль часов шесть минут. Кстати, я была права: Кешу списали. Его же союзники: скрытники из четырех оппозиционных родов уже спрятали под отводами глаз краденые «Сполохи» и выдвинулись в сторону площадки. А двое Кошмаров третьего ранга получили приказ забить на участие в войне и держаться за этим дурнем. Чтобы по команде настоящего тактика операции прервать его бренное существование…
— Не-не-не, этот уродец должен выжить. И отправиться в Пятно кормить зверье… — шепотом протараторил я, нашел прозрением«силуэты», внезапно ломанувшиеся «не туда», и обратился к напарницам: — Эту парочку положу я — вам, «семерочкам», может не хватить превышения рангов…
— Принято… — злобно выдохнула младшенькая и замолчала, так как в этот момент БИУС, наконец, полностью переключился в рабочий режим:
— Диверсионная группа только что десантировалась с самолета, судя по координатам телефонов, образовала походный ордер и летит в нашу сторону. Бойцы под пеленой теневика. Двигаются с опережением графика на минуту и семь секунд. Прибудут в зону раскрытия в ноль часов одну минуту. Группа, которой поручено скрытно заминировать коттеджи в Бухте Уединения, сойдет с борта через двадцать четыре секунды. А артефактор отряда, собирающегося взять штурмом новомосковский особняк, уже доложил координатору, что не в состоянии взломать защитный комплекс; тактик операции принял решение продавить воздушные стены сосредоточенным ударом всех четырех Князей и шести Богатырей; эта десятка получила координаты точки сбора и начинает выдвижение, а Ксения Станиславовна привела подчиненных к сектору забора, за которым вот-вот соберутся их цели…
…Основная группа воинства Бредихиных вошла на мои земли и нагло потопала к нашим иллюзорным копиям ровно в полночь. Выглядела она очень даже неплохо: впереди двигался то ли командир, то ли главный парламентер, а за ним шагал четкий строй из сорока Одаренных, самый дохлый из которых был Богатырем. Само собой, вся эта формация под прозрением аж светилась от поднятых защит, а на лицах мужиков, двигавшихся в двух первых шеренгах, явственно читалась абсолютная уверенность в себе. Что, в общем-то, было более чем логично. Ведь им сообщили списочный состав отряда: три Кошмара третьего ранга, двенадцать — второго, восемь — первого, одиннадцать обычных «единичек» и семь «двоечек». А про то, что две трети этих «неудержимых» были на всю голову «городскими», энергетические узлы девяноста процентов «воителей» по объему — а значит, и по уровню развития — не тянули даже на третий ранг, а их количество редко превышало два десятка, предпочли даже не заикаться. Вот народ и предвкушал неминуемую победу. Поэтому идеально четко выполнил команду «Стой!», замер в неподвижности и превратился в слух. А их командир, уставившись на «меня», выкатил на редкость забавный ультиматум — предложил капитулировать, войти в род Бредихиных боковой ветвью и передать контроль над всеми активами его главе.
«Я» рассмеялся. И дал противникам последний шанс выжить — заявил, что атакую ровно через тридцать секунд и только тех, кто к этому времени не покинет мои земли.
Парламентер попробовал воззвать к «моему» здравому смыслу, озвучив пяток довольно весомых аргументов, а после того, как выслушал отказ, мрачно вздохнул и решил достучаться до совести.
В смысле, попросил не губить ни в чем не повинного ребенка и дал слово лично позаботиться о Полине Сергеевне после нашей бесславной гибели. Само собой, в том случае, если я перестану дурить и разрешу девочке покинуть свои родовые земли.
Если бы не обратный отсчет, начатый Дайной в момент открытия первых парашютов, «я» бы, наверное, поглумился еще немного. А так демонстративно посмотрел на часы и одновременно со словом «Ноль!» сорвался в серию из четырех рывков. Так что момент формирования трех мощнейших мозголомок только почувствовал. Еще через мгновение до предела разогнанное восприятие помогло ощутить холод от «развернувшихся» ледяных вьюг, а в момент удара первой разрывной морозной иглой заставило влить Силу в жар. Чтобы не замерзнуть под убийственными арктическими холодами девчонок.
Второго Кошмара-«троечку», уже занявшего позицию за Иннокентием Ярославовичем, убил обезглавливанием. Затем приложил слабеньким ужасом свиту Бредихина, отправленную в полет ударной волной, а его самого, к слову, выжившего, но обделавшегося, придавил прессом к земле и, не мудрствуя лукаво, вбил в ядро каменную иглу. Благо, разница в шесть рангов позволяла игнорировать марево, раскачанное «аж» до «троечки». Но понимая, что эта серия воздействий никого не ужаснет, вздернул тело, пребывавшее в шоке, в вертикальное положение и опустил в трясину по верхнюю треть бедра. Затем вложился в захват, превратив врага в памятник, и забыл о его существовании. Ибо засек характерные движения вояк, вооруженных «Сполохами», вывесил перед двумя «своими» воздушную стену и в момент взрыва «сдул» пламя на стрелков.
Ольга со Светой воспользовались той же самой «домашней заготовкой», так что зрители трансляции увидели не двоих, а
